Previous Entry Поделиться Next Entry
Андрей Диченко (Минск, Беларусь). 22 километра
aesthetoscope
22 километра – расстояние от города Вилейка до города Молодечно. Ближе к обеду, когда яркое летнее солнце греет (или жарит) пространство Восточной Европы. Кто-то садится в пыльный автобус, знавший лучшие времена несколько десятилетий назад, и отправляется в импровизированное путешествие из одной мертвой точки во вторую.
Он – студент белорусского ВУЗа, делал эту операцию практически ежедневно. Она тоже. Каждый раз, когда он ехал, мутную голову посещали кристально чистые мысли о том, что будет там, за горизонтом сознания, где скрывается пышное и нелепое будущее.
19 лет – отличный возраст, на заре которого можно отмечать сотню сделанных и несделанных вещей.
- Ты любишь меня? – спрашивала она, его темноволосая ровесница. В такие моменты она не улыбалась, а просто смотрела на его лицо, минуя огоньки стыдливых глаз. Он же в ответ молчал.
Когда в объятиях городских вокзалов они встречались, проскакивала едва заметная искра, которая, быть может, могла зафиксироваться только на тусклом сиянии непонятных аур. Люди не могли видеть ауру. Но она была тем нежным существом, которое могло её ощутить.
- Когда я нахожусь рядом с тобой, то порою мне кажется, что ты прилетела сюда из другой планеты. – Говорил он, нахмурив брови. – Или же пришла из другого измерения.


Слыша подобные, натянуто-философские речи она ничего не говорила в ответ, а лишь смотрела куда-то в небо и вероятно грезила о других мирах. Из этого бесполезного нагромождения стекла, бетона и железа мечтал сбежать практически каждый.
- Меня зовут Андрей. Мне 19 лет. В детстве я мечтал стать танкистом и гражданином великой империи. – Если он и говорил, то исключительно о своих мечтах. А когда говорил о мечтах, то всегда сам с собой. С людьми Андрей никогда без надобности не общался. Парадокс, но представители профессии, о которой он так мечтал в детстве, лишили его такой возможности. Свои детские годы мятежный мальчик провел в городе Грозном, куда его родителей совершенно случайно закинула империя, быть гражданином которой он желал, сам не зная, что она из себя представляла. Когда танки вошли в город, он сидел у обочины и махал им рукой в надежде на то, что страшные времена наконец-то закончатся. Немного позже выстрел железной машины контузил его и Андрей оглох. Не полностью, но вполне достаточно для того, чтобы его признали не годным к военной службе. Пройдет ещё немного времени, и он вместе с матерью уедет далеко от черных гор Кавказа. Относительно спокойная Беларусь встретила ещё совсем юного Андрея людьми, полными апатии и оптимизма, широкими имперскими проспектами столицы и митингами в поддержку Джохара Дудаева.
- Иногда мне кажется, что меня расстреляли прямо там, на площади Минутка. – Говорил он ночью, после несмелых любовных утех со своей первой возлюбленной. – Они всех стреляли, кто был похож на русского. Думаю, если были среди нас белорусы – они бы и их расстреляли.
- Тише! – говорила Света, проводя указательным пальцам по его губам. – Ты мне ещё нужен и самое главное ты – живой.
- Не это самое главное. – Твердо говорил он. – Главное, что у меня есть ты… - После этих слов они целовались, крепко обнявшись. Она думала, что таким образом получала ответ на свой вопрос. Он думал, что на этот раз все делает правильно.
Утром, вдовль усладившись ее молодым и сочным телом, Андрей опять же шел на вокзал, изредка пытаясь заглянуть в лица проходивших мимо людей. Они были в масках. Андрей умел их снимать и чувствовать, о чем гласят нервные импульсы головного мозга.
Когда автобус тронулся, Андрей почувствовал какую-то резкую боль в голове. Когда он обернулся, то увидел в середине салона странного молодого человека, улыбка которого ему напомнила сплетение горных хребтов на востоке Чечни.
Если смотреть со стороны, то взрыв в автобусе был абсолютно кинематографическим и похожим на странного рода толчок, который расколол красный Икарус на две части. Андрей же почувствовал сгусток горячего, практически раскаленного воздуха, обдавшего его полностью, а потом целую серию точечных боксерских ударов по всему телу. С этого самого момента глаза Андрей уже ничего не видели, а тело было похоже на поджаренный кусок свинины в тесте.
22 года. С наступлением этой странной даты в его жизненном цикле дало четкое осознание того, что не будет тех 22 километров, которые он прочувствовал. От Светы остались только ощущения, зрительный образ улетучился сам собой по прошествии нескольких месяцев. Он считал, что она спустя такое количество времени внезапно нарожала детей и стала счастливой. Быть может искренне, когда курила тяжелые сигареты на балконе и пыталась увидеть свет в панораме ночного города думала нем, жертве глупого террористического акта. Такого случайного и нехарактерного для мирного провинциального города в Республике Беларусь, а потом совершенно странного, преследовавшего неясные цели.
«Это было всего лишь отражение тебя в пыльном стекле» говорило ему подсознательное.
«Тот самый мужчина, которого ты видел, это же был ты» твердил неугомонный внутренний голос.
- Сколько должно пройти времени, чтобы решить эту проблему? – спрашивал он у редких присутствующих возле него людей.
- 22 года. 22 года. 22 года. – Повторял голос неизвестного человека. Тембр этого голоса каждый новый день являлся всегда разным.
«Иногда я могу чувствовать солнечный свет. Когда меня подносят к окну, я ощущаю, как мокнет мой лоб от ярких лучей вечно живого солнца».
Иногда ему снились странные сны. В одних он со странной маленькой девочкой бегал по лабиринту, выстроенному из цинковых гробов. Гробы лежали перпендикулярно, поэтому в стеклышках можно было увидеть фрагменты лиц усопших. Те, у которых глаза были открыты, казались Андрею живыми. За такими обычно следовал поворот и новый ряд аккуратно сложенных гробов. Он и его попутчица держались за руки и миновали каждый подобный участок, абсолютно не глядя на друга. Однажды с девочкой они попадали в большой зеркальный зал, в центре которого лежали раскрытые гробы с материалом для стен. Мертвые люди спали.
- Не бойтесь, мы не будем вас будить! – искренне говорила девочка и прижимала пальчик к губам, пытаясь издать едва слышимое «шшшы».
Потом Андрей просыпался и думал, что, быть может, они все-таки кого-то там и разбудили и сейчас этот кто-то жаждет встречи.

- 22 килограмма взрывчатки! – гордо сказала Света, посмотрев на старые ещё советские весы, выкрашенные в синий цвет. На них стоял портфель, набитый веществом, так легко превращающим фундамент стабильности в океан страха. – А ты меня любишь?
В ответ - молчание исполнителя.
В который раз плоды ее химических изысканий становились спутниками недолговременных человеческих отношений.
Через несколько часов она стояла на центральной площади города Молодечно и любуясь видом на политехнический колледж вновь спрашивала несмелого молодого человека, любит ли он ее? Тот, как это и полагалась по заранее согласованному плану, молчал. А после шел на железнодорожный вокзал, где своего часа отправления ждала грузная электричка, уходящая в столицу.

Таких как она странные люди в черной привлекательной форме называли «операторами бога». Никто точно не мог сказать, кто они такие, в каком обличии явились в этот мир, и какое воздействие оказывают на окружающую среду. Их арестовывали и преследовали, однако они будто растворялись в темноте тюремных камер и ярком свете люминисцентных ламп наспех оборудованных лабораторий.
Исполнители – они всегда выживают, потому что тем, кто вербует человеческую энергию, высвобожденную в результате цепной реакции убийственного огня и функционирующего человеческого тела, они не нужны. Быть может, слишком много знают или же отработанный материал совершенно непригоден для комплектации стен таинственных лабиринтов постсознания.
- Ты оказываешь странное магнетическое влияние… - Говорил Свете молодой человек, надевший тяжелый портфель на свои плечи. – Скорее всего, мы больше с тобой никогда не увидимся. Они действительно больше никогда не увидят друг друга ибо молодоый человек получит увечья и до конца своих дней будет чувствовать себя солдатом изменившего родине генерала. Остальные будут полагать что он существо, лишенное сознания полностью и функционирует исключительно как биологическое тело.
Операторы исчезали после очередного сбора урожая. А затем появлялись вновь, всё пытаясь найти ответ на вопрос, любит ли кто-нибудь?
- Вилейская аномальная зона ныне не активная. – Сказал один человек второму. Их обоих объединяла черная форма.
- Кто тебе такое сказал?
- В прессе писали.
- Нужно уточнить. Отправь туда экспедицию, пускай разберутся, что там происходит.

Парень в черной форме сел в микроавтобус. Из столицы они поехали к слиянию двух рек в Вилейском районе, где, по слухам, происходили странные вещи. Когда они, расставив оборудование, что выйдет из строя через несколько минут, вышли к реке, то парень в черной форме ощутил, как останавливается время, а через его тело проходит сотни черных аур, складывающихся треугольной мозаикой в глубине сдающегося разума. Все его товарищи внезапно умерли и превратились в свет, а он же стоял и смотрел на то, как некогда зеленая полянка покрывается зеркальными пятнами. Он ходил мимо этих пятен и видел, как отражались двадцать два безглазых женских лика операторов. Он хотел произнести «А что же это за мир операторов, если существа в отражении его – безглазые?». Однако вне времени голос его слышен не был, а скорость мысли в аномальном пространстве города Вилейка распространялась куда быстрее, чем скорость света, но операторы проигнорировали его тайные вопросы и, оставив в живых, просто-напросто исчезли. Зеркальные круги на полях испарились, а человек в черной форме вновь обрел приемлемый масштаб и смотрел на траву, которая шевелилась из-за порывистого летнего ветра.
«Они просто пошли купаться и утонули. Водовороты часто образуются в этой, так сказать, зоне» ответил человек в черной форме своим собратьям, часто пытаясь в глазах каждого из них увидеть следы операторов. Однако у тех не было глаз, а все его коллеги смотрели с недоверием, что с одной стороны – выражало некое чувство, с другой стороны не сулило ему ничего хорошего.
Перед тем, как хлебнуть смертельную дозу мутной речной воды парень в черной форме увидел перед собой определенное количество обнаженных девушек, которые словно оловянные солдатики стояли по стойке смирно на илистом речном дне. Перед смертью он понял, что его звали обратно.
- 22-19=3. 22-3=19. – Андрей на мгновение подумал, что сложилась какая-то странная закономерность. Жить ему в подвешенном состоянии материального трехмерного мира осталось 19 лет. Это все, что сохранилось от реального знания, некогда обуревавшего ныне почти что покойный головной мозг, перешедший в состояние автономного плавания. – В 19 лет я стал исполнителем, сколько лет оператору я не знал.
Люди не могли улавливать его мысленных речей. Но это не распространялось на тех, кто подобными речами совратил молодое человеческое создание. Пока Андрей находился в коматозном полуживом состоянии, очередной оператор воровал энергию, которую в некоторых религиях толкователи мира прозвали «душою».


?

Log in