Previous Entry Поделиться Next Entry
Софи Жарден (Москва). Без конечности
aesthetoscope
Сколько себя помню, Она была всегда рядом со мной. Я рос – и Она росла. Внешне она ничем не отличалась от своей близняшки-сестры: такая же длинная, ровная и… красивая. Кроме, пожалуй, одного: по ней можно было легко прочитать историю моей ненависти – по белёсым ниточкам-шрамам, по цепочке жемчужин келоида и по двум рубцам с неровными краями. Они никак не давали мне забыть о Её существовании и иногда, как говорится, «выводили из себя». Она же с таким достоинством переносила все всплески моего негодования, что я, восхищаясь в душе её терпением, в последний момент гасил в себе непоправимую жестокость. Другая не выдержала бы такого отношения и давно бы ушла, куда глаза глядят, а она продолжала упорно (хотел написать – свысока, но это – не совсем точно) игнорировать меня, заставляя каждый раз расписываться в собственном бессилии.
…Ещё в детском саду я стал ощущать боль в груди. Боль возникала всякий раз, когда я обращал на Неё внимание. Тогда я ещё не понимал, что боль эта – душевная, но уже догадывался, что если я избавлюсь от безразличной соседки, то боль обязательно исчезнет, и я буду чувствовать себя абсолютно счастливым человеком. Учителя в школе сразу заметили, что иногда меня, такого тихого с виду мальчика, посещают приступы беспричинной агрессии. Когда эти визиты стали столь явными, что, кроме педагогов, на них обратили внимание и окружающие, моих родителей пригласили для беседы в школу. Откуда мы все направились прямиком в кабинет психиатра. После тщательного обследования доктор развёл руками и прописал разного вида психо- и трудотерапию плюс какие-то таблетки, примочки и компрессы. Легче от этих процедур мне не стало, но по итогам лечения я зарубил себе на носу, что ненависть свою лучше проявлять: а) в тёмное время суток, б) наедине с Ней и ц) без членовредительства: при появлении в школе моей забинтованной соседки на меня обрушился, как весенний снег с крыши, шквал насмешек со стороны одноклассников. Злой и обиженный на судьбу, я втайне продолжал отчаянно искать пути Её уничтожения.
…В выпускном классе мне поставили диагноз. Оказалось, что я не одинок в своих терзаниях. Есть и другие, кто, как и я, шагал по жизни в сопровождении бесчувственного спутника. Всех нас наградили отличительным знаком «Синдром Нарушения Целостности Восприятия тела», или «BIID-синдром», который был призван подарить нам гордую надежду ощутить себя полноценными или, если хотите, – самоценными людьми.


Для любого нормального человека совершенствовать своё тело – вполне естественное занятие. Вот и я всего лишь хотел избавиться от лишнего члена – от моей правой ноги. Она своим непрошеным соседством портила мне жизнь. В моём представлении ей не стоило находиться на том месте, которое она неуклюже пыталась занять. Она – брак, незавершённый орган, рудимент, который подлежит радикальному удалению. Лично для меня было бы лучше иметь пустоту на этом месте, чем бесчувственную конечность. В детстве я был уверен, что правую ногу мне пришили нечаянно, и отчаянно выискивал на ней следы от операции, проделанной умелыми руками пластического хирурга.
Повзрослев, я понял, в чём дело, и поэтому принял волевое решение – считать себя нормальным человеком… с небольшим дефектом. Увы, мой быт после этого внутреннего приговора-самооговора абсолютно не изменился, да и вообще жить мне не стало легче! Ведь все мои решения по-прежнему отталкивались от факта нашего с ногой совместного существования, будто она и впрямь была для меня пупом мироздания. Поэтому во всех своих неудачах я винил её. Я жаждал решительных действий по её уничтожению. Но доктора, к которым я обращался, даже и слышать не хотели об ампутации. А меня в то время не прельщали экзотические удаления, вроде «случайного обморожения сухим льдом» или «… на ногу нечаянно попал лазерный нож». Делать нечего, мне пришлось свыкнуться с моим изъяном…
Как ни смешно говорить об этом, но я работаю инструктором в… реабилитационном центре для постампутационных больных. Я помогаю пациентам привыкнуть к их новым протезам – искусственным биоконечностям. О, если бы они знали, с какой чёрной завистью смотрел я на их аппетитные свежие культи и как мучился при виде протезов. Многие восхищаются чудом техники – автомашинами без водителя. Меня же с детства приводила в восторг металлическая, блестящая, с запахом машинного масла, совершенная конструкция протеза ноги. Чего уж говорить о биопротезах последнего, не помню уж какого по счёту, поколения! Понятие «невообразимое изящество» спокойно можно отнести к бионоге. Я наблюдал за счастливчиками, которые не понимали, что подарила им судьба. Почему-то они были недовольны: непрерывно ныли и сожалели об утрате конечностей, отчего меня прямо-таки всего трясло и бросало в жар. Им и требовалось-то: пробыть пару месяцев в нашем центре, чтобы протез мог прижиться и стать единым целым с организмом.
…Микрочипы протеза вживляют в места прикрепления мышц к костям и с помощью нейромодуляторов настраивают их на организм хозяина. Безусловно, иммунная система пытается избавиться от незваного гостя, и тогда на помощь докторам приходят квантовые излучатели-подвязки, которые и заставляют организм принять протез. Эта биотехнология дарила и мне надежду ощутить однажды собственную ногу. Мои коллеги-доктора пошли мне навстречу, и я стал подопытным кроликом: прикрепил к ноге эти штуки. Увы, через пару сеансов разочарование, подобно трупному яду, стало отравлять мой организм, намекнув мне и всем вокруг на то, что протезирование не будет эффективным. Проблема – в моей голове! Мой неотлучный синдром сродни… транссексуальности. Клинику для трансвеститов сегодня можно найти в любом мегаполисе. А мне что делать? — Да ничего! Наслаждаться общением с инвалидами, которые, оставшись без одной или даже, не дай бог, без двух нижних конечностей, считали меня, обладателя оных, счастливчиком… Я же – завидовал им!
…Зачем кривить душой: я продолжал пользоваться полным визуальным успехом у женщин и после того, как перековылял тридцатилетний рубеж. Чтобы как-то скрыть своё уродство, я изо дня в день работал над рельефом тела. Высокий, широкоплечий, с вьющимися русыми волосами, с идеальными чертами лица, – я стал одной из копий тех красавцев, фотографиями которых украшают глянцевые журналы… Да уж! Кем бы я смотрелся там, в этих журналах, на фотосессии?! Нарциссом с телом Аполлона, покачивающимся на тонком стебле? Правая нога никак не давала мне оторваться от земли и взмыть над предрассудками! За совершенно не заслуженные промахи с женщинами я тоже «благодарил» соседку. «Занятия любовью» превращались для меня в адскую пытку. Наверное, – из-за внутреннего напряжения, которое в нужном ему тонусе поддерживал стыд: если в следующий раз одеяло спадёт с моей правой ноги, фиаско мне не избежать. Поэтому разрыв отношений оставался для меня во всех случаях наилучшим, а чаще – единственно возможным выходом.
Своих «коллег», таких же недокалек, как и я, я нашел в закоулках Сети. «Бииды» (слово пишется и произносится с двумя «и») – так называют себя те, кого медики отметили одноимённым синдромом. Когда я в первый раз шёл на встречу с «одноножниками» и «одноручниками» (просьба, не путать: с одноногими и с однорукими), то думал, что увижу каких-нибудь «фриков», а оказалось: среди нас много успешных и даже красивых людей. Как правило, конечно, – одиноких. Светлана, топ-менеджер крупной компании, сразу заинтересовала меня: хотел бы я иметь такого сексапильного начальника! Лично для меня она – совершенство. Эдакая женщина-вамп со всей необходимой атрибутикой: утончённая талия, крутые бедра, полная и упругая, как биллиардные шары, грудь и идеальный, как у какой-нибудь древней богини, лик. На лице, обрамлённом прямыми чёрными волосами, ярко выделялся крупный чувственный рот.
Призывный взгляд её горящих глаз пригласил меня присоединиться к компании, сидящей вокруг неё на диване. Секунду я колебался… Потом решился. Ведь Светлана – такой же изгой, как и я! От этого простого рассуждения моя скованность испарилась, и я уже не мог препятствовать внезапно проявившейся у меня способности — очаровывать людей…
Встречи биидов больше походили на вечеринки старых друзей: за бокалами вина и с обычными для таких посиделок разговорами… Постороннему человеку и в голову бы не пришло, что мы – не такие, как все. Наедине друг с другом мы свободно говорили о проблемах, запрятанных глубоко в нас. Мы могли без утайки восторгаться соревнованиями параолимпийцев или детально изучать планы грозящей нам ампутации, после которой нас ожидали два возможных конца: био- или механическая конечность. Надо признаться, что в наших мечтах и тот и другой исход не соответствовали желанному идеалу.
…Стремительно набирала обороты технология выращивания клонов при помощи молекулярной медицины. Клон в нашем случае – это «биоболванка» с примитивным набором рефлексов. После того как клон «пришит» к ноге, он, как грибок, начинает медленно въедаться и прорастать в ткани тела. Рефлексы восстанавливаются – один за другим. Через пару месяцев инвалиды забывают обо всех проблемах: клон превращается в… однажды опрометчиво сказавшую «прощай навсегда и прости» конечность. Мы, бииды, с радостью отказались бы от устаревшей «механики» и электроники и перешли бы на клоны, но органы социальной помощи, ссылаясь на медицину, уговаривают нас не терять понапрасну время, а соглашаться на единственное, что нам, по мнению эскулапов, подходит – на металлические протезы. Некоторые бииды идут на уступки. И с принуждённой благодарной улыбкой принимают в дар морально устаревшие руки-ноги, которые по их настоятельной просьбе не покрывают искусственной кожей. Иначе они всё равно в знак понятного протеста сдирают её потом наждаком.
Шли месяцы… Светлана заполнила собой пустую часть моей жизни. Если мне мешала правая нога, то она мечтала отрезать правую ладонь. Девушка совершенно не надоедала мне, хотя часто посещала мои апартаменты – во время коротких перерывов между командировками, которыми была занята её жизнь. Наши свидания проходили по одному и тому же сценарию: встреча с биидами, ужин, «занятие любовью». Светлане больше по нраву было слово «секс» или ещё – «расслабление». К концу посиделок с нашими друзьями она обычно шептала мне на ухо:
— Александр, не желаешь, э-э-э… немного расслабиться?
Её низкий, глуховатый и слегка дрожащий голос был верным признаком того, что нам пора отправляться в комнату с широкой постелью. Там, у меня дома, нас уже невозможно было остановить: столь страстно нас буквально тащило друг к другу! Чтобы исключить участие в любовном поединке наших изъянов, я привязывал руку Светланы к кованой спинке кровати, а свою «уродку» сгибал в колене, предоставляя остальным частям тела необходимый простор для совершенствования старых и изобретения новых приёмов.
Мы встречались, со вкусом наслаждались, потом расставались, отдыхали и всё начинали снова. Пока… Пока я не стал ощущать, что пламя нашей обоюдной страсти угасает. В конце концов, оно почти исчезло в дыму обыденности. Мы стали «заниматься сексом» ради самого секса и ещё – чтобы не остаться без партнёра. Я всё чаще ловил себя на мысли, что нас связывают только наши дефекты. Я старался, но никак не мог себе представить Светлану в обычной жизни или хотя бы вообразить круг её повседневного общения. О-о-о, я не хотел расставания, но оно стало неизбежным! У нас были абсолютно разные натуры: вот уж и в самом деле мы «не сошлись характерами». Чтобы как-то отдалить этот невесёлый момент, я попросил одного бывшего пациента нашего центра, директора новомодного летающего ресторана, зарезервировать на день святого Валентина столик в его заведении, которое круглогодично и бесперебойно, по праздникам, бороздило небеса. Не только безмятежно качаясь на розовых облаках всеобщей любви, но и не без успеха продираясь сквозь иссиня-чёрные тучи конкуренции... Посетители обычно прилетали в ресторан на личных аэромобилях или на аэротакси для того, чтобы, сидя за столиком, наслаждаться с высоты птичьего полёта проплывающими внизу пейзажами.
Светлана прилетела в ресторан на авиамобиле ультрамодной модели. При первом же взгляде на девушку мне захотелось покончить с намеченной романтической феерией – сорвать с неё маленькое чёрное платье, слизать ярко-красную помаду с её губ и заняться любовью с ней прямо на столе, под звук бьющихся фужеров из венецианского стекла… Но я сдержался. После заказа блюд я начал подготовленную заранее речь:
- Светлана! Мы встречаемся уже год. Нас связывает не только наша мечта, но и сильное взаимное влечение. Может быть… перейдём на более серьёзный уровень наших отношений?
Мертвенная бледность её лица указывала на то, что Светлана находится в глубоком замешательстве. Известно, что после таких признаний реакция девушки проявляется радостью, но совершенно неожиданно для себя я обнаружил в глазах Светланы гнев и даже омерзение. Её прекрасное лицо скривилось, словно его свела судорога оскомины. Я лихорадочно пытался понять и расшифровать ответ, пока не опустил взгляд на стол… И мне всё стало ясно! В пылу предложения руки и сердца я неосознанно прижал к своей груди… её правую кисть. Светлана была в ярости, ещё чуть-чуть, и из её глаз в меня полетели бы шаровые молнии. Нарастающая дрожь её тела пробрала меня насквозь. Когда девушка затряслась, я услышал шипение из её уст:
- Александр!.. Ты врал… что ненавидишь её и мечтаешь видеть меня без неё! А сейчас ты… наслаждаешься ею!
Последние слова были сказаны с дикой ревностью и упрёком, будто рука была её соперницей! Подыскивая оправдания, я даже не мог представить себе, какие мысли метались в голове Светланы. Когда я заметил металлический блеск над её головой, я испугался… Разлучница была пригвождена к столу! Дикий вопль раздался в тишине. Кто из них двоих кричит? Маски лицедейства менялись на лице Светланы, будто два существа боролись внутри неё. Одно, сама Светлана, старалось выдернуть вилку из руки, другое, рука её, не давало сделать это. Я сжалился над ними обеими и быстрым движением удалил орудие пытки. Огляделся: множество пар глаз буравили нас, выражая крайнюю степень недовольства. Сейчас накинутся на нас и разорвут – эти клыкастые акулы!
Все мои мечты о совместном со Светланой проживании разом рухнули под натиском множества проблем в полиции, куда меня доставили со сжатой в руке «уликой». Мой жалкий лепет оправданий заглушался ором проклятий моей подруги. Мне было вменено покушение на убийство, что было даже более нелепо, чем ситуация, в которой я оказался и которая больше походила на страшный сон или на сюжет плохого боевика, чем на реальность. Моя врождённая порядочность не позволила мне сказать правду и замарать светлое имя подруги, которая продолжала истерически кричать о моём предательстве…
Светлана так и не простила мне «измены», но заявление из полиции всё-таки забрала. Из общества биидов меня выгнали – с порицанием. После позорного ухода во мне поселилась новая обида: сначала – на братьев по несчастью, а затем и на девушку. Злость не давала мне покоя ни днём, ни ночью. Пока месяца через два меня не осенило: наша со Светланой любовь была простым «сексом тараканов» в голове моей милой подруги. И только!
…Следующий период моей жизни я назвал бы «созерцанием»: я увлёкся йогой и медитацией – сразу. Мои учителя в восточных нарядах заставляли меня полюбить собственное «я», гоняя по моему телу, как они истово уверяли меня, «энергетическую субстанцию» со звонким названием «Цинь» и страстно желая свершить чудо. Завываниями звуков « Мом» они призывали мою недореакарнированную часть тела вернуться из небытия, будто моя нога потерялась по пути переселения моей души из астрального тела прошлой жизни в бренную оболочку нынешнего существования. Но правая нога не хотела возвращаться, хотя я начал немного ощущать её – правда, не как родную, а как чужую. Надежда «учителей» взметнулась до небес, и поэтому я часами втирал в ногу арома-масла и изо всех сил пытался преодолеть в душе мою ненависть к ней. Но, увы, безо всякого прогресса… В один прекрасный день меня заставили поцеловать (!) её, и это стало последней каплей, истощившей мои терпение и силы. Я не выдержал! После прощания, с соответствующими «китайскими» церемониями, с духовными наставниками, меня понесло на одной живой ноге по течению жизни.
…Гипноз, виртуальные спецпрограммы, «двадцать пятый кадр», групповые тренинги и анонимные сообщества, даже алкоголь и наркотики космической силы, — все они стали для меня весёлым времяпрепровождением. Замусоренный разум отвлёк от печальных мыслей. Но, в итоге, проблема всплыла сама, как труп утопленника на реке ранней весной. Боже, было несправедливо так поступить со мной! Нога не давала забыть о ней. Я ещё больше возненавидел её после того, как однажды ранним утром очнулся у мусорного бака и ощутил себя на самом глубоком «дне». Вот куда привели меня умопомрачительные отключения! И я придумал месть: бойкот, полное игнорирование. Правая нога стала для меня пустым местом, будто её вообще не существовало. Я взял себя в руки и зажил обычной жизнью, абсолютно не интересуясь ногой. Если я, например, одевался, то замечал лишь левую ногу и заботился только о ней. Такой «статус-кво» меня устраивал, но обеспокоенные пациенты пожаловались начальству.
- Александр Матвеевич, — приветливо обратился ко мне заведующий отделением, — мы прекрасно знаем о вашем конфликте с… ногой. Но, по нашему мнению, он несколько затянулся. Взгляните на неё, — указывая рукой куда-то вниз, он продолжил: — она вызывает жалость у наших пациентов!
Я невольно опустил глаза и увидел рваные лоскуты ткани, багровые кровоподтёки на оголённых частях тела и ошмётки налипшей на них грязи,— всё выглядело непривлекательно и даже, чего уж там, отталкивающе. Несколькими днями ранее я намеренно зажал ногу дверьми лифта и не отпускал кнопку блокировки до тех пор, пока боль не стала невыносимой. Дольше терпеть я не смог: я же не мазохист, а обычный биид. Мысль о нанесённом врагу уроне успокоила меня, и я, стиснув зубы, стойко перенёс боль от травмы.
- …Пациенты недоумевают, что могло привести вас к такому состоянию и к… такому запаху.
Поморщившись, начальник непритворно закатил глаза:
— Помойтесь, и вопрос о вашем увольнении будет снят!
Мне хотелось возразить ему и настоять на праве свободы выбора или ещё какой-нибудь протест выдвинуть, но навязанная мне мысль о запахе стала подтверждаться обонянием, и внезапная тошнота вмиг отвергла все мои самые справедливые лозунги.
Еле сдерживая себя, я побежал к душевым. Ароматный гель не сразу, но справился с запахом. Горячий душ, успокаивающе действуя не только на тело, но и на разум, одарил меня приятным теплом. Я даже устыдился: как я мог так долго мучить своих пациентов?! Выключатель душа быстро среагировал на голос, и моя рука потянулась к полке с одноразовыми полотенцами, но она оказалась пустой: такое часто случается в конце рабочего дня. Фен для тела я не любил. Подосадовав на собственную непредусмотрительность, я открыл дверцу душа и вышел. Ещё раз выругался, но уже вслух: мне теперь придётся натягивать бельё на мокрое тело. Интуиция меня остановила, я взглянул на противоположный конец зала. И – остолбенел! На чёрном мраморном столике, между двумя белыми раковинами-кувшинками, сидела девушка, откровенно изучавшая моё ню. Её совершено не смутило, что она обнаружена. Приподнятая бровь и кривоватая улыбка резюмировали её исследования, и она выдала вердикт:
- О-го-го! Не ожидала встретить такого Ахилла!
Меня слегка смутило её странное восхищение, поэтому я попятился назад, надеясь, что пар скроет мою ахиллесову пяту.
- Ты куда, бог мой?! Ты ищешь это? — Она протянула мне белое полотенце.
Что в этой девице было притягательным, я не смог сразу определить. Наверное, она покорила меня своей нахальной наглостью или… наглым нахальством. Я решил вести себя с ней так же, как она: ухмыльнувшись, направился прямо к ней. Она явно не ожидала от меня такой прыти и… покраснела. Без каких-либо стеснений я продолжал движение и остановился только тогда, когда почувствовал её обжигающее дыхание на моей груди. Её мимолётное замешательство измельчилось в пыль, когда она взглянула мне в лицо. Я увидел блеск зелёных глаз и трепет ноздрей от частого дыхания и ещё – её растянутые в улыбке губы. Она упёрлась ладонями в мою грудь и игриво предложила:
- Может, поцелуешь меня, чтобы не жалеть… потом?
Меня не надо было просить второй раз, потому что мои руки уже лежали на её талии, а нахлынувшая истома волной растеклась по телу.
…Её звали Галиной. Я тогда активно воевал с ногой и не обращал внимания на пациентов, хотя эта девушка ежедневно в течение месяца приходила на мои занятия.


(в продолжение)

?

Log in