Previous Entry Поделиться Next Entry
Сергей Ходич (Украина, Симферополь). По воскресеньям в меню главным блюдом весна
aesthetoscope
Воскресенье. Многие не любят воскресенье, отдавая предпочтение субботе или на худой конец пятнице. Еще больше не могут дождаться его наступления. Хуже тем, кто не ходит по утрам в церковь и не знает чем занять время. Воскресенье. Лучше среды или вторника и уж точно четверга. Что в нем? - Дым сигарет и тихие шершавые шины, боящиеся разбудить город. Пасмурно, немного прохладно. Иногда тепло, солнце, правда, все чаще сонное, уставшее. Чаще тепло. Почти всегда по воскресеньям в меню главным блюдом стоит весна.
Будильник звякнул в последний раз, но Мэтью не спешил раскрывать глаза. Он уже не спал. За окном насвистывал ветер. Ему никогда не лень прогуляться холодными улицами. Во рту было горько, но время подгоняло позавтракать. Мэтью откинул одеяло и тут же пожалел об этом. Его кожа в миг вся покрылась маленькими выпуклыми точечками-бугорками. Он обратно укрылся, и все еще не раскрывая глаз, повернулся на другой бок.
Липкий сон еще не до конца улетучился, и пока глаза были сомкнуты, дымка между ним и настоящим миром была все еще непроглядной. На секунду он приоткрыл, щурясь один глаз, но спустя всего мгновение закрыл его, недовольно поморщив лицом. Теперь он чувствовал свое лицо. Нос его был холодным. Таким холодным, что едва не болел. Натянув одеяло повыше, Мэтью попытался вспомнить, что ему снилось. Постепенно кровать снова принялась не спеша раскручиваться под ним. Так ему казалось. Это было усыпляющее едва заметное, но хорошо всем знакомое чувство подкрадывающегося сна. Мэтью представил себе, что он спит спиной к двери, в то время как кровать его стояла напротив нее. Некоторое время он убеждал себя в этом, затем снова приоткрыл один глаз, увидел дверь на прежнем месте, внутри у него крутануло пуще прежнего и он поспешил скорее снова зажмуриться, чтобы поглубже провалиться в сон.

В зале толпились гости. Еще никогда Мэтью не видел столько народа на своем концерте. Приглушенный свет играл на дорогих украшениях богатых женщин. Их мужья распивали напитки в дорогих костюмах, слышен был их приглушенный голос. Руки Мэтью немного тряслись, он нервничал.
- Мэт? В чем дело старина? – услышал он сзади и отошел от ширмы, закрывающей сцену.
Перед Мэтью стоял не высокий парень в помятой, не свежей сорочке и жилетке одетой поверх. Винс, ударник их биг-бенда.
- Нервничаешь?
- А ты нет? – усмехнулся Мэтью. – Глянь в зал, ни разу не видел, чтобы столько народу приходило на концерт.
- Это они на Питера пришли. Гаденыш собирает полными залы и побольше. Ты слышал как он играет?
- Нет, - не отрывая взгляда от зрителей, отозвался Мэтью. – Говорят, словно он сам Бог, когда его пальцы касаются клавиш.
- Кто так говорит? – удивился Винс. – Только портовые бабы могут такое сказать.
Мэтью ничего не ответил, только пожал плечами. Люди в зале еле слышно гудели. Их голоса сливались, их перебивал лишь звон посуды. Мэтью закурил, протянул сигареты Винсу. Тот щелкнул пальцем о дно пачки и ловко схватил выпрыгнувшую сигарету.
- Переживаешь, значит?
- Ага.
- А я нет, - оскалил желтые зубы Винс. – Вот.
Он вынул бутылку виски из внутреннего кармана жилетки и протянул ее.
- Отличное средство против нервов.
- Нет, спасибо. Я еще от утренней репетиции не отошел, - тяжело выдохнул полной грудью Мэтью.
- Как хочешь.
Винс открутил крышку и приложился к бутылке. Мэтью снова немного отодвинул ширму, разглядывая гостей. Он поправил шляпу на лысой макушке и вытянул перед собой растопыренную ладонь. Рука предательски дрожала.
И тут он увидел женщину в красном платье. Она была одна. Рядом с ней не только не было мужчины, нет, она была совсем одна как-то иначе. Она слишком выделялась на фоне остальных женщин. Было в ней что-то другое. Она стояла у барной стойки, и в руках у нее было зеленое яблоко, а на ней самой было такое же яркое красное платье. На ее фоне все остальное содержимое зала казалось попросту бесцветным. Люди с серыми лицами в черно-белых костюмах. Приглушенный сероватый свет. И зеленое яблоко. Едва надкусанное. На ее губах была помада цвета платья. Легкий бордовый отпечаток на зеленом от помады.
Мэтью затянулся густым дымом, поправил шляпу на макушке и заскользил по ступенькам в обход сцены. По пути он встретил Питера. Старый негр курил трубку сидя за роялем. Он готовился выйти на сцену, а затем будет черед биг-бенда Мэтью и Винса. Спустя минуту Мэтью уже стоял у барной стойки.
Зажигалка вспыхнула ярко-желтым пламенем, подарив окружающему мимолетный цвет, конец сигареты постепенно стал оранжевым. Но цвет безжалостно поглотил серый дым.
- Могу я угостить вас чем-нибудь? – улыбнулся Мэтью.
Женщина с яблоком в руке едва заметно кивнула. Мэтт заказал у бармена два виски с водой.
- Так вам нравится музыка? – снова попытался завязать беседу Мэтью.
- С чего вы взяли, - отозвалась холодным, почти что металлическим голосом женщина в красном.
Они выпили. Внутри обоих на мгновенье все озарилось невидимым цветом, отчаянно противостоя серости вокруг.
- Ну, вы же пришли на концерт.
- Да.
Мэтт снова поправил шляпу на лысой макушке.
- Так выходит вам все-таки нравится музыка?
- Это вовсе не обязательно.
Разговор не клеился. Мэтт заказал еще один виски. На сцене появился Питер. Зал заполнили бурные аплодисменты.
- Вы уже слышали, как он играет? – спросил Мэтт и выпустил клуб дыма изо рта.
- Да.
Женщина с волосами цвета огня отпила немного виски из своего стакана. Она никуда не спешила. Затем она откусила кусок зеленого яблока, такой маленький, что след от укуса едва изменил свою форму.
- Что скажете? – не унимался Мэтт. – Я слышал, словно он сам Бог, когда его пальцы касаются клавиш.
Женщина пожала плечами. Ей было не интересно обсуждать игру Питера. Она вела свою собственную игру.
- А вы тоже музыкант?
- Саксофонист. Мой биг-бенд выступает после Питера, - улыбнулся Мэтью.
Он был рад тому, что беседа, кажется, начала завязываться.
- И вам нравятся эти люди? – спросила она, поправив свалившийся на лоб огненный локон.
Мэтт огляделся.
- Кто?
- Слушатели.
- С чего они должны мне нравится? Я ведь даже не знаю их.
Женщина отпила еще немного виски из своего стакана.
- И, тем не менее, вы будете сегодня играть для них.
Мэтт снова осмотрел публику и улыбнулся.
- Это верно.
- Значит, они вам не нравятся? – продолжала она. – Но вы все равно будете играть для них.
Мэтт поправил шляпу и осушил второй стакан.
- Это моя работа.
- А может моя работа слушать музыку. И это вовсе не будет значить, что она мне нравится, - усмехнулась женщина с яблоком в руке.
Мэтт едва слышно присвистнул.
- Метко бьете.
Они выпили. Мэтт решил больше не заказывать виски. Скоро на сцену, а он снова навеселе. Да и денег у него попросту больше не было. Сначала играй – потом плати.
- Вначале мне казалось, что работая над собой, я делаю окружающий меня мир лучше. Моя музыка, все дело в ней. Мне казалось, что чем лучше я смогу играть, тем лучше станут люди вокруг. Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе и всякое такое, вы меня понимаете? На деле же все это пустая трата времени. Я понял, что работая над собой, я вовсе не подталкиваю людей к ответным действиям, они как заколдованные слушают музыку, но никак не могут услышать ее, понимаете? – повторился он. - Ведь они попросту не могут сделать тоже самое. А в силу чего – не так уж и важно.
Женщина одобряюще глянула на Мэтта и откусила еще кусочек яблока, Мэтт в свою очередь снова подернул шляпу на макушке.
- Может, после выступления угостите меня еще раз? – спросила она, допивая виски.
Мэтт улыбнулся. То ли от выпитого, а то ли черт его знает еще от чего.
- Не сомневайтесь.
Со сцены доносились дурманящие звуки игры Питера. Казалось, что сам Бог спустился на землю и играл на рояле для них. Для женщины в красном платье и не высокого саксофониста с плешью под шляпой.

Мэтью встал, быстро оделся, но все равно успел замерзнуть. Почистив зубы, он отправился на кухню. Выпил чашку горького кофе, пробежался глазами по газетным заголовкам, пока пережевывал тост. Глянул программку на скачки. Затем он надел шляпу и вышел за дверь. Там закурил и закашлялся. Ему предстоял не близкий путь на работу.
Все снова начиналось сначала. Дымка сна превратилась в протухший вчерашний ужин с легким сладковатым душком от гнильцы. Но было воскресенье. А по воскресеньям почти всегда в меню главным блюдом стоит весна.

?

Log in