Previous Entry Поделиться Next Entry
Сергей Ходич (Украина, Симферополь). Страусу тоже хочется немного любви
aesthetoscope
Она молчала рядом на кровати. Едва ли не мурлыкала только. Я смотрел на ее слегка смуглое тело. Свет сквозь занавески подчеркивал ее округлые, мягкие формы. Она не была пухлой, как не была худышкой. Идеальный вариант, как по мне.
Я курил, стряхивал пепел с сигареты в пепельницу, которая погрузилась в тропические заросли черных густых волос на моей груди, и смотрел на нее. Пожалуй, она была красива. Может даже она была самой красивой среди тех, кто побывал в этой постели до нее. На ее хрупких плечах устало повисло старое дырявое покрывало, но все еще почти белое. Оно едва скрывало ее спелые сочные груди. Я смотрел на них, упругие соски прятались за покрывалом вне моего взора.
- Что скажешь? – как обычно не выдержал паузы первым я.
С ней всегда было так. Каждый раз одно и то же. Она могла молчать, казалось часами. Ее абсолютно не тревожило время, словно оно было ей вовсе нипочем. Я и сам из тех парней, кто не придает, по крайней мере, старается не придавать времени особого значения, я не цепляюсь за каждую минуту просто так. Но не рядом с ней. Когда она была рядом, я становился страшно нетерпим к проходящему мимо спокойной походкой времени. Я именно цеплялся за каждую минуту, считал каждую секунду мерно проплывающего мимо нас времени. Интересно, что в эти мгновения происходило в ее милой черноволосой головке? Я смотрел на ее еле улыбающееся лицо, и в голове у меня раз за разом в такие моменты возникала одна и та же картина – замершая от жары пустыня. Обжигающая, непокорная, но, абсолютно мертвая. Ни звука, ни души.
- Мне понравилось, - кротко, словно сонным голосом сказала она мне в ответ.
- И? – спросил я, с трудом выдавив из себя одно слово.
- Ну, понравилось и все.
Именно так она всегда и говорила. Только в ответ. Коротко, кратко, словно выстрел. И каждый раз пуля неизменно попадала мне в голову. Я только не падал замертво разве что.
Меня это крайне раздражало. Все это. Слишком просто и глупо. Может я просто так не умел. Как я раньше умудрялся не обращать внимания на эту уйму маленьких деталей? Но со временем детали превратились в нечто большее. Мне становилось все сложнее игнорировать их, они все настойчивее вкрадывались иглами мне под кожу.
- Значит, понравился и все? – без особой надежды спросил я.
- Этот мне понравился больше предыдущего, - она ожила на время, чтобы прикурить и себе сигарету.
Я не отрывал от нее взгляда в надежде на еще хотя бы одно слово. Всего одно слово и я был бы абсолютно счастлив. Так мне казалось, по крайней мере. Но она без выражения провела по мне взглядом, затем снова ушла в свою пустыню.
- Почему он лучше предыдущего? – спросил я. – Почему?
Мой голос был абсолютно спокоен, но в душе у меня был сжат немой крик, который едва удавалось удержать, всякий раз при подобной беседе. Если ее таковой вообще можно назвать.
- Что почему? – спросила она и, поцеловав неслышно мою руку, легла мне на плечо.
Ее волосы приятно пахли. Мне пришлось переложить сигарету в другую руку, чтобы продолжить курить. Она усыпляла меня. Раньше ей всегда это удавалось.
- Почему он понравился тебе больше предыдущего? – повторил я.
Она задумалась. По крайней мере, она хотела, чтобы это так выглядело. Чтобы я подумал, что она задумалась. На деле же – все та же пустыня.
- Я не знаю. Его было легче читать, - она томно потянулась, расставив руки в стороны так, что покрывало соскочило с ее грудей, полностью оголив их моему взору. Я снова отвлекся. Все-таки что ни говори, а быть самцом в этом мире куда сложнее, нестерпимее. Встань я сейчас с постели голым не думаю, что она бы уставилась на какую-либо часть моего тела. Я же цеплялся за любой брошенный судьбой оголенный кусочек ее плоти, словно собака за кость.
И вот я смотрел на ее груди и во рту у меня от этого пересохло.
- Значит, чем легче читать, тем, по-твоему, лучше произведение? – ухмыльнулся я.
В горле запершило. Я взял с пола стакан с виски и немного отпил. Лед в стакане давно растаял.
- В некотором смысле, - тяжело тихим голосом сказала она. – И поэтому тоже, я бы сказала.
Ее ответы не давали в сущности никаких ответов. В этом была вся она. Ничего определенного. Это вообще были не ответы. Как и она сама по себе. Промежутки между нашими фразами были такими длинными, что мне не терпелось их чем-нибудь заполнить. Паузы все тянулись. Тишина и молчание сдавливали мне горло. Мне хотелось без умолку говорить, лишь бы только больше не молчать. Но в погоне за своим желанием, я не раз замечал, что смысла в моей болтовне было не то, чтобы густо. За этой погоней я не замечал, как не мог сам донести своих мыслей. Ускользала сама суть. И мне становилось тошно от этого раз за разом.
- Мне больше понравился тот рассказ, в котором ты писал об Италии, - она затушила окурок, а я грудью почувствовал, как нагрелось дно пепельницы от него.
- Я не писал об Италии, - поправил я. – Действие происходило в Турине, но суть была ведь совсем не в этом.
- Ну, ты понял, что я имела ввиду, - подмигнула она мне.
Снова появилось это чувство. Сложно было просто лежать на месте. Даже просто удержать мысли в голове.
- Да, я понял. Я понял, что ты не поняла, о чем я хотел написать. Ты не поняла, о чем был тот рассказ.
- Не будь занудой, - она поцеловала меня в губы и обратно свернулась клубком у меня на плече, поджав ноги и прижавший своей круглой попкой к моей ноге.
Я лежал пораженный ее спокойствием и возмущенный своей же реакцией, а точнее отсутствие таковой на это. Она знала свое дело. Ее касание снова выбило меня прочь из седла. Суть снова ускользала.
- Почему ты о нем вспомнила? – спросил я, немного придя в себя.
- О ком?
Я снова уставился на нее. Я пытался вглядеться в ее взгляд, но мои глаза невольно скользили вниз по ее телу, и я снова и снова терял голову от этого. А она продолжала жаться к моей ноге, вдобавок ко всему принявшись тереться об нее. Мысли снова разбежались.
- О рассказе, - с трудом выдавил я из себя.
- О котором?
Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза.
- Тот, который об Италии.
- А, он…
- То есть, черт подери! Он вовсе не об Италии, просто действие происходит в Турине. Ты меня с ума сводишь, детка!
Она засмеялась, словно издеваясь над моей беспомощностью, поцеловала мою грудь и легла на место.
- Все просто, он мне понравился. А тебе он не нравится?
- Мне? – спросил я словно сам у себя.
Я снова начал теряться.
- Тебе, тебе.
- Я не знаю, наверное. О, господи, боже мой! Причем тут это, черт возьми! – взмолился я и попытался встать с постели.
Она словно невольно придавила своей головой мою руку, тем самым дав понять, что вставать мне незачем. Я повиновался. Моя рука скользнула по ее телу вниз. Ее кожа была горячей и гладкой. При касании мой гнев куда-то испарился.
- Ты не понимаешь, - вздохнул я. – Тот рассказ, ну который про Турин…
- А? – запорхала она ресницами, глядя мне в глаза.
- Про Италию, - говорю я, уже окончательно утратив суть спора. – То есть, я имел ввиду, что он именно не про Италию, просто…
- Да, да, да. Я помню, просто действие там происходит. На самом деле он вовсе не об этом.
- Именно! – восклицаю я. – К чему ты вообще о нем вспомнила, черт подери! Я больше никогда не дам тебе ничего прочитать, из того, что пишу!
- О, милый! – она поцеловала меня в губы и приложила свою ладонь к моему не бритому лицу.
Глаза ее во время поцелуя были закрыты. Я снова сделал глубокий вдох и тоже закрыл свои.
- Не переживай так.
- Как так?!
Я снова злюсь, моя рука скользит ниже по ее теплому телу, и я щипаю ее за внутреннюю поверхность бедра, затем за ягодицу.
- Ай! – вскрикивает она и теперь уже оказывается в плену моей руки.
Некоторое время она пытается высвободиться, чтобы ущипнуть меня в ответ, но я легко ее сдерживаю, не позволяя ей этого. Впрочем, все это быстро мне надоедает, и я сдаюсь. С ней всегда так – она берет меня измором. Она всегда выходит победительницей. В итоге, она думает, что высвобождается сама и принимается щипать и щекотать меня, хотя знает, что я вовсе не боюсь щекотки. Она залазит сверху на меня, согнув ноги в коленях, а ее груди колыхаются перед моим лицом, и мне снова становится скучно и от того грустно. Но вопреки печали я крайне похотлив. Время снова встает, расставляя все по своим уже давно заученным местам. Я перевожу взгляд и смотрю в окно. Собирается дождь. Я думаю о том, что в прошлом году дождей было куда меньше. Но мне все равно душно и жарко весь этот год и здесь сейчас. Видя, что я никак не реагирую на ее щекотания, она быстро теряет интерес и останавливается. Ее губы касаются моих, ее язык протискивается сквозь них по направлению к моему. Когда она поднимает голову и смотрит на меня своими блестящими совсем еще детскими глазами, я закуриваю следующую сигарету и думаю, что в прошлом году я точно так же лежал в этой постели и смотрел в это же окно. Только я был один. Ее со мной еще не было. Где она была тогда? Так же лежала и щекоталась с кем-то только в другой постели? Та постель была чище? Он, тот другой тоже не мог выносить бесконечно встающего времени? Именно поэтому они и расстались? Он ее бросил или она его? Я думаю и думаю, и думаю. Но где, же был я? - Здесь. На этой кровати. Я смотрел в это окно. Что изменилось? Все дело в ней? Что-то разве поменялось? – Ведь я все так же на этой постели и все так же смотрю в это окно.
- Этот рассказ лучше, - говорит, наконец, она, но я уже ее не слышу. – Мне, правда, он очень понравился.
Я снова смотрю на нее, на ее обнаженную грудь. Это единственный путь отступления. Мечты и грезы, и тяжелые мысли. Я закапываюсь в них, подобно пугливому страусу, прячущемуся в песок. Мне трудно дышать, ведь я никакой не страус на самом деле. Хотя нет и песка взаправду. Только я чувствую, как он набивается мне в рот, попадает в глаза и сыплется в ноздри.
- Но тот, что был про Италию, все-таки был лучше! – весело смеется она.
Я обнимаю и целую ее, мое лицо путается в ее волосах, они приятно пахнут. Запах похож на какой-то из ароматов детства, но я не могу вспомнить какой и не хочу по большому счету.
В конце концов, страусу тоже хочется немного любви. За окном громко и глупо сигналит чья-то машина.

?

Log in