Previous Entry Поделиться Next Entry
Александр Елеуков. Ватная пустота. 3 глава
aesthetoscope
(в начало)

3.

Сидела, слушала, как гармонист играет, смотрела на него, так и влюбилась. Леша Бычков его звали. Я не пляшу, потому что мне сестрины туфли велики, а он играет, ему плясать недосуг. Я на него смотрю, а он на меня. Если кто из парней подойдет меня пригласить, Лешка сразу меха рукой зажимает и перестает играть. Все в крик: «Что такое?», а он ни за что не продолжит, пока парень не отойдет от меня. После танцев гуляли, Лешка впереди с гармошкой, я рядом с ним под ручку, а сзади девчонки с парнями, кто парами, кто так. Наутро домой вернусь и на цыпочках до кровати, чтобы маму не разбудить, чтобы не заругалась – через час-другой ведь уже вставать, на работу идти.
Молодая была, два часа посплю, вскочу, холодной водой в лицо плесну – и на фабрику. А в цеху гул, станки визжат, лампочки через одну горят, окна черные от пыли. Мне нужно наметки разглядеть, заготовку со всех сторон оценить, нет ли сучка или трещины, потому что, если ты забраковала – подготовительный участок виноват, но если уж в работу взяла и испортила – тут уж только с тебя спрос. У меня глаза слипаются, наметка плывет, заготовка из рук валится. Одну испортила, вторую запорола, руки дрожат, но ведь и план делать нужно! Как я все это выносила, ума не приложу. И ругали меня, и премии лишали, и в уборщицы грозились перевести – даже мама приходила в отдел кадров, просила за меня. Маму все уважали, так мне и сказали, «только потому, что Татьяна Романовна просила, но теперь старайся изо всех сил, чтоб ни одной заготовки больше не испортила!»
Ведь тогда все всё понимали. Если собираешь колоски у дороги - значит, расхититель колхозного имущества, если деталь запорол – значит, вредитель, а если на работу опоздал или, не дай бог, прогулял работу – то враг трудового народа. Порядок был, хоть чего-то боялись, не то, что потом, когда вор на воре и крали грузовиками, или сейчас, когда честный значит бедный.
В общем, выписали мне последнее предупреждение, я дала честное комсомольское слово, что больше ни одной детали не испорчу, и пошла домой. Через поле по тропке иду и повторяю: «Я не вредитель ведь какой-нибудь, буду стараться, буду внимательная и аккуратная и справлюсь. Меня еще хвалить будут и в пример всем ставить. Или даже на доску почета повесят, как Маньку с подготовительного участка». Уговариваю себя, а перед глазами заготовки плывут – то сучок в детали затаился, то червоточина, - вглядываюсь в них, кручу перед мысленным взором и отбрасываю, отбрасываю в жестяной короб с браком. «Бог мой, - думаю, - а работать-то чем, план-то чем делать?!»
Домой пришла, сели ужинать. Я маме рассказываю, что теперь стану внимательной, буду смотреть во все глаза и что меня повесят на доску почета. Говорю, а радости никакой, потому что все мысли о заготовках, чтобы они вдруг стали крепкими и качественными, чтобы я смогла исполнить свое честное комсомольское слово. Мама на меня смотрит внимательно, а потом поднимается и еще пару картошин мне подкладывает, да масла сливочного кусочек.
Ближе к вечеру собралась на танцы. И маме сказала, и себе пообещала, что только немного посижу, на Лешку погляжу и домой, гулять не пойду – завтра ведь на работу. Зашла в клуб, Лешка, вижу, обрадовался. Сразу меха развернул и заперебирал ловкими пальцами по кнопкам:

«Один гигант француз
По имени Монтруз
Сказал, что он не уважает русский флот!
А мистер Кляузер
Достал свой маузер
И на пол грохнулся гигант француз…»

Улыбается мне, смеется, и я ему улыбаюсь. До чего же мой Лешка хорош! Ни у кого из девчонок такого веселого парня нет! Даже у Маньки с подготовительного участка. Так задорно играет, что ноги сами в пляс идут. Сижу на стуле и в такт прихлопываю да плечами повожу. И вот! И вот, и вот - опять в руках заготовка, станок ритмично постукивает, в такт подвизгивает пила в распилочном цеху, и я кручу заготовку в руках, оглядываю со всех сторон – тут сучок, а тут червоточина, а тут словно трещинка затаилась. Или не трещинка, а просто прожилка. Да и сучок сучку рознь, если он молодой, небольшой и с основания – такой даже прочности придает. Хотя кто же его разберет, что там внутри, в середине заготовки. Вот и начальница участка из-за плеча заглядывает, что я там столько вожусь, почему не вытачиваю каблук. И парторг цеха в дверях с Манькой с подготовки о чем-то толкует. Не иначе как обо мне, о том, что я много заготовок бракую! Ну, точно, на меня Манька пальцем показывает, на меня парторг смотрит пустыми глазами. Руки становятся ватными, пальцы не слушаются, пытаюсь заготовку в станок установить и не попадаю, не попадаю! А сзади уже начальница за плечо трясет: «Да что с тобой такое!»
Не начальница это вовсе, а Лешка мой. Трясет меня за плечо, в глаза заглядывает беспокойно, гармошка через плечо, а я в лямку гармошки вцепилась и тяну, и дергаю к себе. Девчата уже на дворе, под окном галдят, парни тянутся к дверям, гогочут, на меня оглядываются. Ох, стыда не оберешься, туфли рваные, платье сестрино в оборках! Хотела убежать, а Лешка не пускает, что с тобой да что, выпытывает. Не знаю, ничего, я слово комсомольское дала, домой мне надо. Комсомольцы тоже парни ничего, шутит Лешка и обнять меня тянется. Оттолкнула его и на двор, к девчонкам, реву, сама не понимаю, отчего. Они утешать, на Лешку зыркают сердито. Кто сердито, а кто и подмигивает – Лешка парень-то видный, веселый, гармонист, одно слово. Успокоилась, слезы высохли, так и пошли в сторону моего дома – впереди Лешка, я чуть в стороне, в платок закутавшись, девчата с парнями сзади, не мешают нам ссориться.
До калитки дошли, остановились. Лешка кнопки гармошки тихо-тихо перебирает, смотрит на них внимательно. Я за калитку держусь, глаза прячу. Парни с девчатами на дороге стоят, переговариваются. Постояла я, постояла, повернулась, калитку открыла да пошла к дому. За спиной, слышу, гармошка стихла, парни с девчатами на дороге замолчали. А на крыльцо ступила, гармошка как вскрикнет, как запоет:

Я влюблен в тебя на треть.
На вторую треть – расстроен.
Что ж на третью - умереть,
Чтоб тебя не беспокоить?

Расскажи ты мне, гармошка,
Как мне быть на третью треть -
С нею, что ли, быть хорошим,
Иль с другою песни петь?

А гармошка, что гармошка!
Ей бы кнопки кто давил.
Подожду еще немножко,
До утра, с последних сил…

Улыбаюсь. Хороший у меня Лешка, терпеливый.
Мама спать укладывается. Ей завтра в поле. И мне с утра на фабрику. Легла, одеяло подоткнула, поначалу опять заготовки поплыли, потом Лешка в глаза заглянул, «Спишь? Ну, спи», улыбнулся.

(в продолжение)

Записи из этого журнала по тегу «Ватная пустота»


?

Log in