Previous Entry Поделиться Next Entry
Александр Елеуков. Ватная пустота. 7 глава
aesthetoscope
(в начало)

7.

И этот день пролетел, как не было его. На фабрику не пошла, начальница участка наверняка уже доложила парторгу о моем прогуле, а тот позвонил в горотдел. Вспоминала, как арестовывали инженера. Тот тоже оказался вредителем, да по нему это сразу было видно – глаза прятал, сутулился, ходил в очках, которые все время сползали, а он их поправлял да поправлял. Он вроде все делал, как надо, но в конце концов получилось, что исподтишка, а сам работал на американскую разведку. И план из-за его вредительства фабрика не выполняла.
С утра, помню, идем на фабрику, а у проходной черный фургон стоит, горотделовский, на нем начальник милиции на операцию за речку ездит самогонщиков гонять. При фургоне водитель Петр папиросу курит, красуется. «Что, Петруша, приехал? Неужели на фабрике самогонщики завелись? Не зря говаривали, что фабричные самогон из опилок гонят…» - «Нет, говорит, тут дело политическое», и дым колечком пускает. «Конечно, политическое! Самогон из опилок – куда ж подлее-то!», шутит кто-то из парней. «Дошутишься, прищуривается Петя, вот инженера возьмут, а потом всех остальных проверят». «Как инженера?», ахнули за спиной, «Да за что?» - «Известно за что!», Петруха важный, дым струйкой вверх пустил, папиросу придавил носком начищенного сапога, «за вредительство!». Медленно выговорил последнее слово, словно носком сапога старательно притушил.
Инженера потом выводили. Он словно еще больше ссутулился, глаза в землю, голову в плечи втянул – шпион, одним словом.

Мама с поля пришла. Не разговаривает со мной. Она молчит, ну и я молчу. Молчали-молчали, потом мама говорит: «Иди ягоду обирай. Чтоб до вечера два ряда кустов прошла». Это, значит, чтобы я на танцы не пошла. Насупилась я, ведро подхватила, дверью хлопнула, вышла в сад. Смородины много в этом году, варенья много получится. Люблю я, когда мама варенье варит, люблю сладкую пенку снимать и когда в доме все так сладко пахнет, так ягодно. Но сегодня никакой радости. Я сегодня враг народа, а кусты смородиновые – это мой лес пермский, и нужно мне этот лес весь спилить-повалить. Одна я в лесу, реву в голос, не умею я деревья пилить, не справлюсь, сгину совсем!
Наревелась вдосталь, принялась ягоду обирать. Дело нехитрое, только муторное. Стала напевать, Лешку представлять себе:

Вчера гармошка до утра
Играла упоительно.
Велела мама мне вчера
Чтоб я с тобой не виделась.

Теперь гармошке не сыграть
Заливисто по-прежнему.
Велела мама мне собрать
Все ягоды поспевшие.

Вчера гармошки говорок
Сыграл мне досвидания.
У спелых ягод - красный сок,
А у меня страдание.

Ах, кто тебя вернет назад,
С гармошкой голосистою?
Я выплачу свои глаза
На ягоды, на листья.

Обираю ягоду и пою вполголоса, жалею себя. Слышу, за кустами у забора кто-то переговаривается. Вытянула голову, вижу – девчата с нашего участка, - «Галка, иди сюда», зовут. Ноги стали ватными, пробралась я между колючими кустами к забору.
- Ты что на работу не ходишь? Начальница велела узнать.
- Ну, это… Мама не пускает… - говорю первое, что в голову приходит.
- Как это не пускает? Там же тебе прогул поставят! Почему не пускает? Давай мы с ней поговорим, – и к калитке собираются идти.
Ой-ой, думаю, эти поговорят.
- Не надо! Ничего не надо! Я сама с ней поговорю!
- Ох, темнишь ты что-то…
- Ничего я не темню! Поговорю и завтра приду… Идите, идите уже!
Девчата оглядываются, уходят. Я продолжаю обирать ягоду, в голове пустота, мысли совсем не думаются – как быть, как завтра, как маме сказать. Темнает, вдали тихо-тихо играет гармошка.
- Где ты там? – мама зовет. – Что в темноте по кустам шарахаешься? Иди в дом!

(в окончание)

Записи из этого журнала по тегу «Ватная пустота»


?

Log in

No account? Create an account