Previous Entry Поделиться Next Entry
Вячеслав Корсак (Беларусь, Минск). Стихи
aesthetoscope
****

Опустившись на колени
Пред такою неземной
Красотою на мгновенье
Он как статуя застыл

И взглянув в ее лучистые
Невозможные глаза
Он сказал:
- Вы словно кажется
Наподобие того

И она ему ответила
Плавно ножкой поведя:
- Вы ведь тоже что-то весело
Очень как-то уж совсем

- Как незримы ваши эти вот!

- О как пылко ваше то!

- Я бы вас когда бы что-либо!

- Так давайте же скорей!


таня

На кирпичном заводе встречает старость
Вот грунтовки в ведре совсем не осталось
Поржавевший шпатель раскис в растворе
Через призму очков зрачок раздвоен

Ей уже не двадцать и не тридцать четыре
Как доска сухая резки черты и
Как гнилые груши обвисли груди
Над гармошкой жопы смеются люди

Помнишь Таня как мы целовались в балете?
А потом смеялись смотря на эти
Звезды которые как и прежде
Только пуговки чей-то иной одежды

Если их расстегнуть наверное Таня
С этим миром что-то такое станет
Или вдруг окажется что живут так
Люди как ленточный червь в желудках

Но любовь прекрасна… Всё верно, Таня
В этой жизни конечно должна быть тайна
Ты опять бледнеешь, мне так неловко
Поползла по коже твоей грунтовка


февраль

где дедушка
покупает часы,
и из уст его
синих слюна
течёт на комод,
Лариса Серге-
евна вспомнит,
что лето давно
бутерброд,
и тушь мол того,
и помада засох-
ла – пиздец.

Антошка в иг-
рушечных ва-
ленках прыга-
ет с пятого эта-
жа, ломает хре-
бет, но неволь-
но становится
ближе к зиме.

И снова Марина, как маску, снимает лицо,
кладёт под подушку, лицо начинает петь,
Илья, муж Марины, смрадно урчит животом,
кольца Сатурна звенят на его руке.

Виталик, он живёт ниже,
допустим, под землёй,
общается с жижей отходной
на тему последней войны.
Ему это надо?
Не надо.
Но только, о чём
можно ещё разговаривать
с мёртвыми по весне?

А Лена, она-то вообще не живёт давно,
когда-то жила, лет эдак, помнится, семь назад,
а теперь в ней только
сахар и мёд,
пыльца луговая и скошенная трава.

А Вася, которому роком дано
играть на тромбоне,
случайно лишился ушей,
когда по наивности
взял
и украл разговор
между дьяволом с богом
о женщинах яблонях
и беляшах.

И вновь колбаса дорожает,
и голод стучится в живот.
И крысы, и трупы, и мясо сырое, и кот,
распятый за веру, и чайка, нашедшая лаз
в морщине небесной, и лопнувший в сумерках глаз
Карины, и пальцы изгрызены вспять,
и синяя печень, и память паршивых дворняг,
и дворник без прошлого, и космонавт без судьбы
приветливо скажут:

«Здравствуй, небесный февраль,
Здравствуй, паршивец».


****

Станции, станции, заснеженные поля
Мчатся в танце по правилам поля-
рности

Новости, новости, эйфелевые башни ЛЭП,
Сосед по плацкарту режет ржаной хлеб,
Ловит в наушниках радиоволну,
Говорит: «Горбачев развалил такую страну!»
И показывает пробел в передних зубах.
Сойти на перроне и не сойти с ума.

?

Log in

No account? Create an account