?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Виталий Амурский (Париж)
aesthetoscope
В пригородном поезде (RER, линия C)

Он/она входит в вагон
Садится меня напротив
Раскрывает крылья газеты
Пряча лицо свое
За снимками и заголовками
О...

Перед «Gare d’Austerlitz»
Газета превращается в пухлую
Пачку шуршащих листов
И забирается в его/её сумку
Привычно, будто
Всегда жила там

Но теперь-то я знаю
На что похоже его/её
Лицо
Какого цвета у него/неё
Глаза за стеклами очков,
Какое выражение губ

Он/она встает
И, не взглянув на меня
Выходит на перрон
Исчезая среди других
Пассажиров
Торопящихся или нет

Сейчас другой/другая
Займет место напротив
С газетой
Книгой
Телефоном
Плеером
 
А мне ехать еще двадцать
Минут
Целых двадцать
Как вечность
Особенно
В понедельник


Баллада о шляпе

Птице подобная (птице, лишенной гнезда),
Шляпа летает
И голову ищет, где можно пристроится было б.
Заняты, впрочем, одни, а другие
Так неприлично пострижены, право,
Иль лысы, что нет и желания к ним
Приближаться.
Увы!

И мавзолея трибуна пуста, где когда-то
Нашлось бы местечко,
Если для этого даже пришлось бы устроиться,
Скажем, на шляпе чужой, –
Как при Лаврентии или Никите
И прочих, что ныне в кремлевской стене,
Или на Новодевичьем покоятся тихо
Давно.

Шляпа, – кричат ей насмешливо, – шляпа!
Будто вина её в том, что
Родиться такой и в такую эпоху досталось.
Ах, пожалеем её, ибо дело не в ней,
И не в мастере даже,
А в тех головах
Беспросветных.
О, да.


* * *

Бедная шляпа, прошляпанных лет униженье,
Смятые бант и тулья, и поникшие крылья полей.
Сядь, отдохни на суку умирающей липы
Или на бронзе поэта под мокрым снежком.


* * *

Что есть страшнее в городе родном,
Чем ощущенье незнакомой речи
И жизни, перевернутой вверх дном,
Незримый груз, ложащийся на плечи.

Что есть страшнее, чем, найдя свой дом,
Чужую прочитать в нём повесть.
Когда ты человек, а не фантом,
Когда ты жив ещё – не умер, то есть.


* * *

От одного края моего я
До другого
Так близко
И пропасть такая
Лежит
Не могу дотянуться
Никак


* * *

Ботинки, просившие каши,
Да первый портфель мой школьный,
Соседкой Татьяной Фёдоровной
Подаренный,
Нашли меня
Прошлой ночью,
А утром исчезли, как иней.


* * *

Зелёная облупленная краска
Стен и сбитые ступени
Лифта клетка
Лампочка что светит вполнакала
Ящики почтовые звонки
Готовые откликнуться чуть слышным
Шарканьем шагов
Или молчанием
Вопрос же вы куда или к кому
Бессмысленен
Как муха в паутине
Неужто здесь
Мы целовались


* * *
(опубликовано в Aesthetoscope.Стетоскоп.2009)

Вышел на улицу горло сдавило
Не узнать ничего клочковатое
Небо стаей собак беспри-
Зорных последние деревья юности
Как раны зализывает и мусорного ящика
Почта до востребования бомжу
Надорванным пакетом из супермаркета шурша
Вздрагивает на ветру посиневшем

Памятники в этом городе уже набирают
Второе дыхание спортсменов гото-
Вясь к заменам экзаменам пока
Не отправятся на металлолом как цепи
У бронзовых ног Александра Сергеевича
В феврале две тысячи седьмого года от рождества христова
Когда измывался филолог столичный
Ничто он наше распни

Нерифмующаяся отчизна
Знаю хватит на каждую душу тебя и
Вороньё будет кружить
Над печальной в поцелуях погостов
Лишь веткой осины быть может ещё
Обожжёшь и согреешь что вспомнить
Где струится тихое озеро слов
Невысказанных


Круговорот

Процарапанное декабрём,
Прожжённое январём,
Зализывает февраль
И лечат весенние
Март и апрель,
Чтобы в мае, быть может,
Начать всё сначала,
Даже если зима
Далеко.


Открытка без адреса

За всякое я грешен,
За всё гореть в огне:
За горсть твоих черешен,
Протянутую мне.

За осень глаз печальных,
За церковку, где Спас
И свет свечей венчальных
Не ожидали нас.

Ещё, конечно, грешен
За то, что неким днём
Остался не повешен,
Как Франсуа Вийон.


* * *

Не тусклое солнце, но кровоподтёк над Тибетом.
А, впрочем, тебе-то
В апрельском Париже, не всё ли равно, если
Cтонет под пыткой буддийский монах,
И китайский сапог наступил на игрушку ребёнка...
 
Наверное, нет, потому как на сердце тоскливо,
И снег, что вдруг город весенний накрыл
Своим саваном, право, отнюдь не случаен,
Как будто и стыдно, и горько ему за огонь
Олимпийский, в Элладе зажженный.

Он – рядом, он тут сквозь кордон полицейский
Мелькает, под свист и презренье людское,
В руках молодого атлета.
Действительно, странен сей факел
Не свет излучающий – мрак.

7 апреля 2008 г.

Метки: