Редакционный портфель Aesthetoscope (aesthetoscope) wrote,
Редакционный портфель Aesthetoscope
aesthetoscope

Алексей Курганов (Коломна Московской области). Ялта на три дня

- У тебя отпуск когда кончается? – спросил Фёдор.
- Через неделю, - ответила Марина. – А что?
- Ничего. Хочешь в Ялту прокатиться?
- Какая ещё Ялта?
- Обыкновенная. Город такой. На Чёрном море. Чехов там то ли помер, то ли просто жил. Ну, чего?
- А… - она даже растерялась. Действительно, какая Ялта? При чём тут Ялта? Хотя август, море… Кто ж в августе от Ялты откажется? Но всё равно непонятно. Впрочем, это в его характере – сразу ошарашить. Как был «Федя-три медведя», таким и …. Своей детской непосредственностью запросто поставит в тупик кого угодно. Ему надо клоуном работать или факиром Васей Ивановым, а не обычным инженером холодильного оборудования, пользующимся на работе заслуженным уважением, впрочем, за очень нехилую зарплату.
- Как это «прокатиться»?
- Ну, не прокатиться – полететь, - поправился он. – Мне надо по работе дня на три в Ялту. Ну и, конечно, можно покупаться, позагорать.
- А я тут при чём?
Бывший муж в ответ то ли недовольно, то ли раздражённо поджал свои толстые губы.
- Поясняю для тупых: приглашаю. За компанию, - и нахмурил брови ( дескать, нельзя же быть такой бестолковой! Чего непонятного-то?).
- Интересно, - все так же растерянно усмехнулась Марина. – А я-то в качестве кого?
- А без всякого качества, - ответил он вроде бы совершенно нейтрально, но получилось, как всегда, с этакой самодовольной хамоватостью. - В качестве бывшей жены и любимой женщины. Тоже, понятно, бывшей! – добавил Фёдор, чтобы сразу внести ясность и не давать никаких совершенно не нужных, долгоиграющих намёков.
-Ты серьёзно? – задала она следующий вопрос, который по уровню идиотизма как раз и не требовал никакого серьёзного ответа.
- А что такого-то? ( Вот теперь он действительно начал сердиться). Может, хочу сделать тебе такой вот незатейливый подарок. Просто подарок! В память о былом! Могу я сделать или нет?
Марина пожала плечами.
- Сделать, конечно, можешь…(Федя – три медведя! Фокусник чёртов!), - и всё же не удержалась, хотя всё и так давно понятно. - Ты по новой, что ли, предлагаешь?
- Чего?
- Ну… - она на секунду замешкалась (нет, говорить с этим «Федей-медведей», это всё равно, что по минному полю ходить: и страшно, и азарт: а вдруг наступишь? Или всё же проскочишь и, слава Богу, в очередной раз жива останешься?).
- Ну, сойтись, что ли?
- Ничего ТАКОГО я тебе не предлагаю. (Он нарочно выделил это слово –«такого», потому что, похоже, уже и сам был не рад, что затеял весь этот дурацкий разговор.). Я. Тебе. Предлагаю. Поехать. Чёрт – полететь! В Крым. Просто так. Приставать не буду. Обещаю. Хочешь, расписку напишу?
-Да… То есть, нет! – спохватилась она. (Какие расписки? О чём? Нет, это просто дурдом какой-то! Настоящий!). – А если мне самой… Ну, понимаешь?
- Не понимаю, - пожал он плечами. - Чего ещё?
- Ну… захочется.
- С какой это стати? ( Он даже удивился. Или сделал вид? Нет, он не только фокусник и артист, но ещё и беспардонный хам!)
- С такой! – разозлилась теперь уже она. – Если ты забыл, я всё-таки женщина! С нормальными, между прочим, женскими гормонами!
- Серьёзно? - удивился Фёдор и сделал такую физиономию, словно ему только что, вот сейчас сообщили что-то настолько грандиозное и никакому уму не поддающееся, во что вот так вот сразу и поверить невозможно. Потом немного помолчал, чего-то сообразил и решительно-отрицательно замотал головой. Голова была чисто вымытой и аккуратно постриженной. Свою голову Федя всегда любил, холил, лелеял и вообще ею гордился. Благодаря этой голове, он был похож на кубинского лидера Фиделя Кастро Рус в дни его бурной боевой молодости на Плайя-Хирон.
- Не, Мариш, это вряд ли!- это её откровение он понял, как всегда, по-своему, по-«медвединому». - Там в августе столько баб собирается - и то голодными ходят. Потому что НОРМАЛЬНЫЕ мужики (и выделив интонацией слово «нормальные» многозначительно выпятил грудь) там в это время – большой дефицит! А уж тебе-то, с твоей внешностью, снять там какого-нибудь более-менее нормального - вообще дохлый номер!
И огорчённо и, кажется, вполне искренне махнул рукой. Ну не сволочь, а?
- Хам! – рявкнула Марина. – Никуда я с тобой не поеду!
- Как знаешь… - он, казалось, ничуть не огорчился. – Было бы предложено. Ты это… новый купальник себе, что ли, купи. Всё-таки не каждый день на курорты ездишь. Вот деньги.
Нет, ну как с таким медведем можно о чём-то серьёзно разговаривать? Он же никого не слышит, кроме себя, любимого! С таким можно только нещадно бороться!

- Номер будем общий брать или каждому свой? – спросил он уже не подходе к гостинице.
- Общий, - сказал она и обиженно надулась. – Нечего деньгами разбрасываться.
- Ох ты, ах ты, какая хозяйственная! Да не жмись!- и Федор довольно похлопал себя по нагрудному карману. - Монета есть! Гуляй, рванина, от рубля и выше! Разрешаю!
Море весело и беззаботно плескалось совсем рядом, минут пять ходу. Шикарное место «Отель Палас»! Хорошо быть молодым, богатым и глупым медведем без ревнивой супруги-медведицы, от которой шаг вправо-шаг налево приравнивается к попытке побега из родимой берлоги!

- Пойдём пожрём, - предложил он, как всегда, незатейливо, когда они , наконец, оформились, поднялись в номер и распаковались.
- Да, - поморщилась Марина. – Лексикон как на скотном дворе.
- При чём тут скотный двор? – возмутился он.
- При том, что пожрём, - нравоучительно ответила она. – Нормальные люди уже давным-давно кушают. Или едят.
Это точно, - согласился он. – Правильно я всё-таки сделал, что с тобой развёлся. Умный я мужик.
- Ты не умный. Ты относительно богатый, - уточнила Марина и не удержалась, съязвила. – К сожалению, очень часто это совершенно разные вещи.
- Интеллигенция! – с удовольствием произнёс он иностранное слово. –Где уж нам, лапотным… Ну, ты идёшь или нет?

- Заказывай! – протянул он ей меню таким барственно-ленивым жестом, словно дарил корону Российской империи, и повернулся к почтительно склонившемуся официанту. – Водка у вас какая есть?
- Любая, - не моргнув глазом, соврал официант. Он был профессиональным прощелыгой высокого полёта, и тонкости курортной жизни знал в совершенстве. За что его, собственно, здесь и держали.
- Тогда двести, – согласился Фёдор.
- Какую прикажете?
- Любую. Только чтоб прямо с холодильничка. Со слезой чтоб.
- Ты чего это с утра-то? – недовольно сказала Марина, когда официант, отметив заказанные блюда, изогнулся своим беспозвоночным телом и неслышно испарился в глубине колонн.
- А хотца, - нахально ответил бывший муж. – Имею право.
- Тогда я тоже выпью, - неожиданно заявила она. – Тоже водки.
- А чего молчала? – недовольно прищурился Федор. – Надо было больше взять.
- Ага! Бутылку!
- Ух ты, ох ты! – ехидно ответил он. – Прям заучила всего! Захочу и возьму! Имею право!
- Вот я и говорю: алкаш поганый! – согласилась Марина. - А нажрёшься, я тебя в номер не пушу!
Глаза у Федора как-то сами собой округлились, а зрачки начали вращаться в разных направлениях.
- Да! Знал я, что ты нахалка, но до такой степени…
- А тебя, между прочим, никто и не просил меня с собой брать!
Федор задумался.
- Это точно, - вынужден был согласиться он. – Инициатива наказуема. А вот и графин! – обрадовался он, когда у стола опять нарисовался почтительно-хамоватый официант с подносом, уставленным закусками и графином. – Ну, чего? Поехали? «За наше случайное знакомство!»
- Я тебя предупредила, - повторила Марина.
- Да, любовь – штука сложная, - согласился Федя и быстро разлил водку по рюмкам. – Как говорится. не дай Бог никому!
-«Эх, ма, тру-ля-ля, они толсты как сосиски!» - запел на сцене эстрадный певец, поразительно похожий на подходившего к ним официанта. Публика в ответ одобрительно зашумела. Певец залоснился взглядом и, не прерывая разудалого пения, радостно затряс своими брыластыми щеками. Он был уже немолод и походил на старого сытого кота-пройдоху.
- Хорошо сидим! – похвалил окружающую обстановку Фёдор. – Хоть иногда так вот отдохнуть, по-человечески! А то ворочаешь, ворочаешь – а для чего? А, Марин? Ребёнка бы мне, что ли, родила!
- С какой это радости? – сморщилась Марина. – И вообще, мы с тобой, если ты уже позабыл, два года как в разводе.
- Опять всё та же старая песня о главном! – поморщился он. – Не об том речь! Я - человек порядочный! Я от своего ребёнка никогда не откажусь! Не то, что некоторые!
- Ишь ты, какой благородный, - услышал в ответ усмешку. – Прям такой завидный дядечка жених – куда там! Может, посвататься?
- И этого тоже не надо!- решительно возразил Фёдор и в очередной раз почти твёрдой рукой ухватился за горлышко графина. – Да, порядочный, и этим, между прочим, всегда гордился и горжусь!
- Хватит хлебать! – опять не выдержала Марина. – Запомни, Михайлов: я тебя на себе в номер не потащу! Хватит, натаскалась в своё время! Ты же за эти два года ещё больше пожирнел! В тебе же сейчас килограммов сто, не меньше!
- Девяносто пять. А таскать меня никуда не надо. Я и сам в состоянии. Ну, чего, будем?
- Мне полрюмочки, - предупредила Марина, и в этот момент у их столика нарисовался здоровенный негр. Ничего удивительного в этом не было: незалэжная Украина сейчас гостеприимно открыта для всяких наций, в том числе и негритянских. Как говорится, милости просим, к нашим шалашам, галушкам и горилкам за ваши сладко-зелёные доллары!
- Разрешите вас пригласить на танец? – галантно полусклонившись перед Мариной, спросил негр, вопросительно кося лошадиным лиловым глазом на Фёдора.
Фёдор тут же обиженно надулся. Марина с любопытством глядела то на негра, то на Фёдора.
- Да, пожалуйста, - буркнул, наконец, обиженный. – Окажите ваше уважение.
- Извиняюсь, - сказал Марина. – Ихь бин не в настроении. Да и муж у меня очень ревнивый, - ядовито добавила она и опять стрельнула глазками в Фёдора. Тот насупился ещё больше.

-Какой я тебе на хрен муж! – зашипел он на неё, когда вежливый негр отчалил на неслышимое расстояние. – Ты завязывай с такими шуточками! Я тебя уже не один раз предупреждал!
- Ага! – понесло и Марину. – А ты хочешь, чтобы этот чёрный подумал, что я обычная здешняя проститутка?
- При чём тут проститутка? – опешил Федор. – Ты чего вообще о себе воображаешь?
- А ты разуй глаза-то! Посмотри вокруг! Кто здесь с мужиками сидит?
Фёдор ничего не понимающе огляделся. Да картина была более чем очевидной: милыми семейными парами здесь сейчас мало пахло.
- М-да-а-а, - промычал он. – Извиняюсь. Срочно надо выпить.
- Предупреждаю, - в третий раз повторила Марина.
- Не, ерунда это всё! – продолжил Фёдор, хрустя маринованным огурцом. – Какая из тебя простепома? На тебя только один раз взглянуть, сразу поймёшь: обычная ба… женщина. Какой дурак на тебя клюнет?
- Ты-то клюнул, - ядовито напомнила Марина.
- Отставить! – рявкнул бывший муж. – И опять же когда это было!
- Всё, хватит пить! – решительно сказала бывшая жена. – Поднимайся! Не хватало ещё, чтобы ты, как всегда, песни начал орать. Стыдись тут с тобой перед людьми.

До номера добрели довольно быстро, минут за десять, хотя шли в ресторан чуть больше двух минут.
- Эх! – довольно крякнул Фёдор. – Хорошо посидели! Я, пожалуй, с тобой ляжу!
- С какой стати? – удивилась Марина.
- Для продолжения знакомства, - пояснил тот, игриво мурлыкая пьяными глазами. – Опять же вдвоём теплее.
- А я , между прочим, не замёрзла, -возразила бывшая супруга. – И здесь, если ты забыл, не Северный полюс.
- Вот всегда ты такая вредная, - горестно заключил бывший супруг. – Попросишь тебя о какой-то ерунде, дел-то на копейку – а нет, раздуешь на целый рубль!
- Только не пристраивайся – сразу предупредила Марина. – Знаю я тебя! Тихим сапой, не успею и опомниться…
- Ох ты, ух ты! – притворно загоревал Фёдор. – Пожалела девство нетронутое! Чего тебе, жалко, что ли? Разочек-то?
- Так, всё понятно! – разозлилась он уже не на шутку. – Иди на свой диван! Ишь ты, какой хитренький!
- Да ладно! Всё пучком будет! – успокоил её Фёдор, вылезая из штанов. – Я, может, и не смогу сразу-то… Навыки растерял! Всё эта работа! – неожиданно пожаловался он. - Ну, чего ты стоишь как статуя! Ложись, не отсвечивай!


- Кстати, общая постель – не повод для продолжения, - сказал Фёдор уже утром – И вообще, хватит меня соблазнять. Тоже мне, нашлась… обольстительница!
- Во-первых, ты сам ко мне в койку полез, - возразила она (и была, конечно, права). – Никто тебя за уши не тянул.
- Так пьяный же был! – удивился Федя. – И вообще нечего тут голой передо мной расхаживать! – вдруг рявкнул он. – Это ты нарочно! Сразу предупреждаю: никаких далеко идущих планов! Мы с тобой в разводе, и опять замуж я не собираюсь!
- Женится, - сказал она.
-Чего жениться?
- Мужики женятся, а не замуж выходят. Дожил до седых… помидоров, а так и не…
- Всё - и он решительно поднялся с кровати. – Мне по делам пора! Вот тебе деньги! Развлекайся!
- Подожди, - тихо сказала Марина.
- Тебе чего, тысячу раз надо повторять?
- Да я не об этом… Надо тебе в трусах резинку подтянуть. Прямо как маленький, ей-Богу…

Остальные два дня прошли для Марины просто прелестно: пока Фёдор мотался по своим рабочим делам, она с утра до вечера купалась, загорала, сидела в кафешках, ходила по магазинам – в общем, «отрывалась по полной». «Отрываться» было приятно и необременительно: Фёдор её в деньгах не стеснял, да плюс к тому она прихватила и собственных. Всё правильно: праздность - это естественное состояние благополучного человека, а вот работа, что бы не говорили разные учёные умники, всегда насилие над свободной личностью. Может быть, поэтому сегодняшние олигархи так отчаянно и воруют?
Фёдор появлялся в номере лишь вечером, всегда заметно уставшим, но, тем не менее, преувеличенно бодрым голосом звал её в ресторан.
- Только без выпивки! – строго предупреждала Марина.
- Ну, двести граммов…
- Иди один!
Фёдор обиженно шмыгал носом, бормотал что-то вроде «пропала жизнь!», но всё-таки соглашался на «сухость».

- Вот послушай. Тебе полезно. Очень поучительная история, - сказал он и уткнулся в газету. – «Сорокалетний русский турист, по профессии – шахтёр из Кемеровской области, отдыхая в Шарм-эль-Шейхе, убил кулаком акулу. В результате проведённого полицейского расследования выяснилось, что Геннадий (так зовут шахтёра) в этот день поссорился со своей супругой, которая не разрешила ему выпить с утра, как он привык, занимаясь долгие годы нелёгким шахтёрским трудом. Так и не добившись взаимопонимания и по этой причине грязно оскорбив супругу неприличными словами, Геннадий спустился в гостиничный бар, взял литровую бутылку сорокаградусного виски «Джонни Уокер» и пошёл на пляж, где не найдя себе достойных собутыльников, выпил половину бутылки в горестном одиночестве без всякой закуски и соответствующей распивательной посуды, то есть, из горла. После чего, следуя доброй русской традиции лезть в воду в пьяном состоянии, он вошёл в Красное море, где в это время как раз плавала, пугая окрестности, большая трёхметровая акула, которую местные жители давно и не без основания называют «акулой-убийцей». Для оправдания своей кровожадной клички, она, конечно же, предприняла соответствующие наступательные действия, то есть, напала на Геннадия. За последнюю неделю это был уже далеко не первый случай: за столь короткий срок она скушала, покусала или просто изувечила восемнадцать человек, жителей стран Европы, Азии и Америки. Россиян у неё в меню до Геннадия не было, может быть, потому, что она инстинктивно чувствовала: с этими ребятами связываться чревато. Что её толкнуло на контакт с нашим щахтёром, непонятно. Возможно, она утратила присущую этим хищникам природную бдительность, а, возможно, её ввёл в заблуждение сильный алкогольный запах, исходивший от геннадиева тела даже в воде. Дальнейшее развитие событий было решительным и стремительным: Геннадий, этот в общем-то, добродушный, хотя и неслыханно могучий российский человек, шахтер шестого разряда, неоднократно отмечавшийся грамотами профсоюзного комитета и званиями передовика производства, как выяснилось позднее, в своей не такой уж и далёкой молодости служил в во внутренних войсках на Байкало-Амурской магистрали, этом печальном памятнике советского тоталитаризма, где научился разнообразным приёмом защиты и нападения. Так что когда акула, кровожадно и беспечно разинув свою утыканную бесчисленным количеством зубов пасть, ринулась в стремительную атаку, бывший военный конвоир несколько удивился ( «я же в тот момент абсолютно никого не трогал!», признался он позднее полицейским и представителям местной миролюбивой общественности), после чего, коротко размахнувшись и сказав непонятные иностранным туристам слова «бля!» и «ох..еть!», ударил акулу прямо в нос. Беспечная хищница тут же потеряла сознание, забилась в конвульсиях и , подёргавшись с полминуты в предсмертных конвульсиях своим мускулистым телом, испустила дух. Василий вылез из моря, от огорчения натянул штаны прямо на невытертое тело, выпил с горя оставшиеся пол-литра «Джонни Уокера» и вернувшись в гостиничный номер, сказал супруге, смотревшей в это время по телевизору сводку погоды: « А всё из-за тебя, сука!». После чего был задержан ворвавшейся в номер полицией за бесчеловечное обращение с представительницей животного мира. В настоящее время ведётся расследование. ». Вот он, звериный оскал капитализма! Акулу им жалко!
- А глаза такие честные-честные… - сказала Марина. Они сидели на балконе, с которого было видно всё на свете: и море, и горы, и светлое будущее, исчезающее вдали.
- Сочинил какую-то ерунду, и рад до соплей.
- Не веришь? – Фёдор сделал вид, что удивился. Такое выражение лица ему явно не шло. Ему бы чего попроще и поглупее.
- Вот знаю тебя сто миллионов лет, - задумчиво ответила Марина. – И до сих пор не пойму, когда ты врёшь, а когда говоришь правду.
- Это почему же? – спросил Фёдор. Было понятно, что загадочность приятно тешила его самолюбие.
- Потому что физия у тебя уж больно рабоче-крестьянская, - ответила Марина и очаровательно улыбнулась.
- Зато ты как та акула! – вспыхнул оскорблённый в лучших чувствах и подло оскорблённый таким неслыханным коварством «рабоче-крестьянин». - Тоже не поймёшь: то ли ты просто пугаешь, то ли сейчас действительно укусишь.
Посидели, помолчали. Солнце плавно закатывалось за горизонт, и этим плавным и неторопливым движением создавало настроение, при котором так хорошо говорить друг другу безобидные, ни к чему не обязывающие гадости.
- Да, и с тобой не сахар, и без тебя какой-то хрен… - вздохнул Фёдор. –С такими бабами, как ты, жить нужно вахтовым способом: пара месяцев вместе, месяц –отдых. Как нефтяники на буровых.
-Это, Федя, не мы такие, - ответила Марина. – Это жизнь такая. Постоянно напрягаться – помрёшь раньше времени. Постоянно отдыхать – помрёшь от скуки. А акулу жалко, - неожиданно заключила она. – Лучше бы её на крючок или в сеть поймали, а то кулаком по носу от какого-то забулдыги. Обидно!
- Да ладно, Федюк, чего понапрасну напрягаться-то! – продолжила она беспечным тоном, чтобы разрядить обстановку, и нежно-ободряющим движением погладила его по лысеющей голове. – Всё равно ведь ничего не изменится. А если не измениться, то… - и опять дотронулась до его плешины. – Парик, что ли, тебе купить? Я видела: здесь есть недорогие и очень модные. Китайцы делают. Чего они только не делают в своём Китае…

Три дня - не три года, хотя не так уж и редко бывает, что и три года пролетают как три дня. В родной город они прилетели уже поздним вечером.
- Ладно, разбежались, - сказал Фёдор, когда они подъехали к марининому дому.
- Ага, - ответила она. – Спасибо за доставленное удовольствие. Привет жене и детям.
- Чёрт! – выругался Фёдор. - Я же подарки забыл купить!
- Ох, Михайлов! – покачала головой Марина и, перегнувшись с сиденья, достала с заднего большую полиэтиленовую сумку. – Вот твоей Марусе махровый халат, а ребятам – игрушки.
- Когда же ты успела? – удивился он.
- Успела…Я всегда всё успеваю.
- Да… - казалось, он даже расстроился. – Я иногда думаю: может, зря мы разбежались-то?
- Да брось! – легкомысленно махнула она рукой. – Ничего не зря! И жалеть ни о чём не надо! У тебя семья, детишки. У меня… - она на мгновенье замолчала, потом преувеличенно бодро продолжила, -…тоже всё нормально.
Посидели, помолчали. Да, пора расставаться!
- Федь, я знаешь чему удивляюсь? – вдруг сказал Марина. – Почему она тебе не изменяет? Или всё-таки погуливает? А?
- Да ты что! – он даже испугался. – Какая гульба! Два пацана!
- Нет, не два, - ядовито поправил Арина и вытянула палец по направлению к нему. –Три!
- Я… -«якнул» возмущенно Фёдор, но она не дала ему договорить.
- Ну, всё! Звони, если чего!

Она вышла из машины и пошла в свою квартиру. Фёдор нажал на газ и поехал к себе. Дома его ждала супруга и двое очаровательных сыновей-двойняшек, правда, не родных, а рождённых Марусей в первом браке. Тем не менее, Фёдор был им неплохим отцом, а Марусе – нормальным мужем, к тому же и на работе его тоже ценили и уважали.
Tags: aesthetoscope.2013, проза, редакционный портфель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments