?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Сергей Ходич (Украина, Симферополь). Страусу тоже хочется немного любви
aesthetoscope
Она молчала рядом на кровати. Едва ли не мурлыкала только. Я смотрел на ее слегка смуглое тело. Свет сквозь занавески подчеркивал ее округлые, мягкие формы. Она не была пухлой, как не была худышкой. Идеальный вариант, как по мне.
Я курил, стряхивал пепел с сигареты в пепельницу, которая погрузилась в тропические заросли черных густых волос на моей груди, и смотрел на нее. Пожалуй, она была красива. Может даже она была самой красивой среди тех, кто побывал в этой постели до нее. На ее хрупких плечах устало повисло старое дырявое покрывало, но все еще почти белое. Оно едва скрывало ее спелые сочные груди. Я смотрел на них, упругие соски прятались за покрывалом вне моего взора.
- Что скажешь? – как обычно не выдержал паузы первым я.
С ней всегда было так. Каждый раз одно и то же. Она могла молчать, казалось часами. Ее абсолютно не тревожило время, словно оно было ей вовсе нипочем. Я и сам из тех парней, кто не придает, по крайней мере, старается не придавать времени особого значения, я не цепляюсь за каждую минуту просто так. Но не рядом с ней. Когда она была рядом, я становился страшно нетерпим к проходящему мимо спокойной походкой времени. Я именно цеплялся за каждую минуту, считал каждую секунду мерно проплывающего мимо нас времени. Интересно, что в эти мгновения происходило в ее милой черноволосой головке? Я смотрел на ее еле улыбающееся лицо, и в голове у меня раз за разом в такие моменты возникала одна и та же картина – замершая от жары пустыня. Обжигающая, непокорная, но, абсолютно мертвая. Ни звука, ни души.
- Мне понравилось, - кротко, словно сонным голосом сказала она мне в ответ.
- И? – спросил я, с трудом выдавив из себя одно слово.
- Ну, понравилось и все.
Именно так она всегда и говорила. Только в ответ. Коротко, кратко, словно выстрел. И каждый раз пуля неизменно попадала мне в голову. Я только не падал замертво разве что.
Меня это крайне раздражало. Все это. Слишком просто и глупо. Может я просто так не умел. Как я раньше умудрялся не обращать внимания на эту уйму маленьких деталей? Но со временем детали превратились в нечто большее. Мне становилось все сложнее игнорировать их, они все настойчивее вкрадывались иглами мне под кожу.
- Значит, понравился и все? – без особой надежды спросил я.
- Этот мне понравился больше предыдущего, - она ожила на время, чтобы прикурить и себе сигарету.
Я не отрывал от нее взгляда в надежде на еще хотя бы одно слово. Всего одно слово и я был бы абсолютно счастлив. Так мне казалось, по крайней мере. Но она без выражения провела по мне взглядом, затем снова ушла в свою пустыню.
- Почему он лучше предыдущего? – спросил я. – Почему?
Мой голос был абсолютно спокоен, но в душе у меня был сжат немой крик, который едва удавалось удержать, всякий раз при подобной беседе. Если ее таковой вообще можно назвать.
- Что почему? – спросила она и, поцеловав неслышно мою руку, легла мне на плечо.
Ее волосы приятно пахли. Мне пришлось переложить сигарету в другую руку, чтобы продолжить курить. Она усыпляла меня. Раньше ей всегда это удавалось.
- Почему он понравился тебе больше предыдущего? – повторил я.
Она задумалась. По крайней мере, она хотела, чтобы это так выглядело. Чтобы я подумал, что она задумалась. На деле же – все та же пустыня.
- Я не знаю. Его было легче читать, - она томно потянулась, расставив руки в стороны так, что покрывало соскочило с ее грудей, полностью оголив их моему взору. Я снова отвлекся. Все-таки что ни говори, а быть самцом в этом мире куда сложнее, нестерпимее. Встань я сейчас с постели голым не думаю, что она бы уставилась на какую-либо часть моего тела. Я же цеплялся за любой брошенный судьбой оголенный кусочек ее плоти, словно собака за кость.
И вот я смотрел на ее груди и во рту у меня от этого пересохло.
- Значит, чем легче читать, тем, по-твоему, лучше произведение? – ухмыльнулся я.
В горле запершило. Я взял с пола стакан с виски и немного отпил. Лед в стакане давно растаял.
- В некотором смысле, - тяжело тихим голосом сказала она. – И поэтому тоже, я бы сказала.
Ее ответы не давали в сущности никаких ответов. В этом была вся она. Ничего определенного. Это вообще были не ответы. Как и она сама по себе. Промежутки между нашими фразами были такими длинными, что мне не терпелось их чем-нибудь заполнить. Паузы все тянулись. Тишина и молчание сдавливали мне горло. Мне хотелось без умолку говорить, лишь бы только больше не молчать. Но в погоне за своим желанием, я не раз замечал, что смысла в моей болтовне было не то, чтобы густо. За этой погоней я не замечал, как не мог сам донести своих мыслей. Ускользала сама суть. И мне становилось тошно от этого раз за разом.
- Мне больше понравился тот рассказ, в котором ты писал об Италии, - она затушила окурок, а я грудью почувствовал, как нагрелось дно пепельницы от него.
- Я не писал об Италии, - поправил я. – Действие происходило в Турине, но суть была ведь совсем не в этом.
- Ну, ты понял, что я имела ввиду, - подмигнула она мне.
Снова появилось это чувство. Сложно было просто лежать на месте. Даже просто удержать мысли в голове.
- Да, я понял. Я понял, что ты не поняла, о чем я хотел написать. Ты не поняла, о чем был тот рассказ.
- Не будь занудой, - она поцеловала меня в губы и обратно свернулась клубком у меня на плече, поджав ноги и прижавший своей круглой попкой к моей ноге.
Я лежал пораженный ее спокойствием и возмущенный своей же реакцией, а точнее отсутствие таковой на это. Она знала свое дело. Ее касание снова выбило меня прочь из седла. Суть снова ускользала.
- Почему ты о нем вспомнила? – спросил я, немного придя в себя.
- О ком?
Я снова уставился на нее. Я пытался вглядеться в ее взгляд, но мои глаза невольно скользили вниз по ее телу, и я снова и снова терял голову от этого. А она продолжала жаться к моей ноге, вдобавок ко всему принявшись тереться об нее. Мысли снова разбежались.
- О рассказе, - с трудом выдавил я из себя.
- О котором?
Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза.
- Тот, который об Италии.
- А, он…
- То есть, черт подери! Он вовсе не об Италии, просто действие происходит в Турине. Ты меня с ума сводишь, детка!
Она засмеялась, словно издеваясь над моей беспомощностью, поцеловала мою грудь и легла на место.
- Все просто, он мне понравился. А тебе он не нравится?
- Мне? – спросил я словно сам у себя.
Я снова начал теряться.
- Тебе, тебе.
- Я не знаю, наверное. О, господи, боже мой! Причем тут это, черт возьми! – взмолился я и попытался встать с постели.
Она словно невольно придавила своей головой мою руку, тем самым дав понять, что вставать мне незачем. Я повиновался. Моя рука скользнула по ее телу вниз. Ее кожа была горячей и гладкой. При касании мой гнев куда-то испарился.
- Ты не понимаешь, - вздохнул я. – Тот рассказ, ну который про Турин…
- А? – запорхала она ресницами, глядя мне в глаза.
- Про Италию, - говорю я, уже окончательно утратив суть спора. – То есть, я имел ввиду, что он именно не про Италию, просто…
- Да, да, да. Я помню, просто действие там происходит. На самом деле он вовсе не об этом.
- Именно! – восклицаю я. – К чему ты вообще о нем вспомнила, черт подери! Я больше никогда не дам тебе ничего прочитать, из того, что пишу!
- О, милый! – она поцеловала меня в губы и приложила свою ладонь к моему не бритому лицу.
Глаза ее во время поцелуя были закрыты. Я снова сделал глубокий вдох и тоже закрыл свои.
- Не переживай так.
- Как так?!
Я снова злюсь, моя рука скользит ниже по ее теплому телу, и я щипаю ее за внутреннюю поверхность бедра, затем за ягодицу.
- Ай! – вскрикивает она и теперь уже оказывается в плену моей руки.
Некоторое время она пытается высвободиться, чтобы ущипнуть меня в ответ, но я легко ее сдерживаю, не позволяя ей этого. Впрочем, все это быстро мне надоедает, и я сдаюсь. С ней всегда так – она берет меня измором. Она всегда выходит победительницей. В итоге, она думает, что высвобождается сама и принимается щипать и щекотать меня, хотя знает, что я вовсе не боюсь щекотки. Она залазит сверху на меня, согнув ноги в коленях, а ее груди колыхаются перед моим лицом, и мне снова становится скучно и от того грустно. Но вопреки печали я крайне похотлив. Время снова встает, расставляя все по своим уже давно заученным местам. Я перевожу взгляд и смотрю в окно. Собирается дождь. Я думаю о том, что в прошлом году дождей было куда меньше. Но мне все равно душно и жарко весь этот год и здесь сейчас. Видя, что я никак не реагирую на ее щекотания, она быстро теряет интерес и останавливается. Ее губы касаются моих, ее язык протискивается сквозь них по направлению к моему. Когда она поднимает голову и смотрит на меня своими блестящими совсем еще детскими глазами, я закуриваю следующую сигарету и думаю, что в прошлом году я точно так же лежал в этой постели и смотрел в это же окно. Только я был один. Ее со мной еще не было. Где она была тогда? Так же лежала и щекоталась с кем-то только в другой постели? Та постель была чище? Он, тот другой тоже не мог выносить бесконечно встающего времени? Именно поэтому они и расстались? Он ее бросил или она его? Я думаю и думаю, и думаю. Но где, же был я? - Здесь. На этой кровати. Я смотрел в это окно. Что изменилось? Все дело в ней? Что-то разве поменялось? – Ведь я все так же на этой постели и все так же смотрю в это окно.
- Этот рассказ лучше, - говорит, наконец, она, но я уже ее не слышу. – Мне, правда, он очень понравился.
Я снова смотрю на нее, на ее обнаженную грудь. Это единственный путь отступления. Мечты и грезы, и тяжелые мысли. Я закапываюсь в них, подобно пугливому страусу, прячущемуся в песок. Мне трудно дышать, ведь я никакой не страус на самом деле. Хотя нет и песка взаправду. Только я чувствую, как он набивается мне в рот, попадает в глаза и сыплется в ноздри.
- Но тот, что был про Италию, все-таки был лучше! – весело смеется она.
Я обнимаю и целую ее, мое лицо путается в ее волосах, они приятно пахнут. Запах похож на какой-то из ароматов детства, но я не могу вспомнить какой и не хочу по большому счету.
В конце концов, страусу тоже хочется немного любви. За окном громко и глупо сигналит чья-то машина.