?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Руслан Герасимов. Юлиан Цибулька, или Незадавшееся сватовство (окончание)
aesthetoscope
(в начало)

Наконец судорожно метнувшись всем телом куда-то вбок, Юлиан пребольно стукнулся лбом об подлокотник и вдруг с ужасом и содроганьем очнулся от мучительного сновидения... Сердце билось гулко и тесно, страшно отдаваясь в самых висках, дыханье сделалось прерывисто и хрипло, пот, холодный пот, крупной испариной покрывал Юликово чело. С трудом соображая, где он и что с ним, Юлиан невольно продолжал бредить только что пережитым – негодование и неизъяснимая, непередаваемая обида переполняли всё его естество:
– Ууу, видьма... змия...114
Перед взором предстал добрый вуйко Степан с печалующейся недоуменной полуулыбкой, пугливо делящийся важнейшим философическим соображением:
– Вси дивчата – голубята, а дэ ж ти чёртови бабы бэруться?115
Гнев беспощадной и сильной рукою сдавил горло, но Юлик, превозмогая боль, сипло простонал, почти проревел:
– Чи я нэ козак, чи я нэ чоботарь? Так нэ буваты ж цьому николы!116
Кубарем скатившись с диванчика (несмотря на то, что диванчик был довольно низок, вышло это неловко и с немалым громыханьем) и тут же схватившись на ноги, Юлиан опрометью выскочил на лестничную клетку; птицей вольной птицей, не слыша ног и не замечая ступенек, он взлетел двумя этажами выше и, не чувствуя несоразмерности прикладываемой силы, чертыхаясь и нетерпеливо что-то мыча себе под нос, безотрывно начал давить на кнопку звонка...
Был третий час ночи, время, когда все хорошенькие жиночки', позабыв о дневных трудах и заботах, беззаботно и сладко почивают на прелесть сколь мягких своих постелях, столь же беззаботно и крепко почивают жиночки с внешностью, по которой с некоторой долей условности их можно бы именовать прехорошенькими, и так же невозмутимо и крепко, пуская иногда могучий храп, спят на высоких и плотных своих подушках те представительницы лучшей половины человеческого рода, глядя на выдающуюся наружность которых и развитость телесных форм, прилагаемых к этой наружности, набожный чоловик, трижды перекрестясь, сплюнет да и назовёт их просто: женщина.
Одним словом, было именно то время, когда всё лучшее, дивно прекрасное и совершенное, на что только уподобилась в своём вдохновенно творческом саморазвитии матушка природа, спало, окунувшись в эфемерный мир грёз и призрачных сновидений.
Столь же сладкодрёмно и безмятежно, поскольку её счастливую наружность справедливо можно бы отнести к разряду прехорошеньких, спала и наша Орися. Не сразу и не вдруг звук дверного звонка разбудил её. Небрежно накинув лёгонький халатик, мило сползающий с её очаровательного плечика, полусонная ещё Орися поспешила к дверям. Пред нею предстал дико взъерошенный Юлиан.
Она давно уже заприметила этого, на вид довольно смирного и даже несколько робкого соседа, тем более что и Казимир Тадеевич, дальний её родственник, в беседах с Орисей, самодовольно оживляясь от неимоверного количества произносимых к месту, а часто и вовсе без такового места, пословиц, прибауток и поговорок, в пылу красноречивого удальства как-то всё время случайным ненароком сворачивал в бок и каким-то неисповедимо странным, а часто и вовсе необъяснимо надуманным образом заводил речь о своём сорокалетнем подопечном, ненавязчиво обращая её, Ориси, долгосрочное внимание на этого тихого чоботаря да на неисчислимое количество приличествующих ему достоинств и, несомненно, приваблывых117 качеств.
Читатель имеет случай заметить, что все речи Казимира Тадеевича склонялись к мысли... – а впрочем, сознаюсь, не умею слишком хорошо передать мыслей главы чоботарной артели, дельный разговор которого зачастую и вольготно изобилует упоминанием резиновых подмёток, кожаных берц да льняной дратвы.
Кокетливо поспешив придать своему, ещё полусонному, лицу приличествующее выражение предупредительного любопытства и серьёзной заинтересованности (Орися отчего-то полагала очень удачным и привлекательно запоминающимся именно это выражение, заметим, для миловидного женского личика слишком наигранное и оттого излишнее, и принимала его всякий раз, когда перед ней оказывался достаточно молодой и неженатый мужчина – впрочем к слову, сегодняшние дамы, думающие о себе как о хорошеньких, зачастую изобилуют этой неловкой гримасой, воображая оживить свои мимолётные черты ещё большим очарованием, очарованием участливо задушевного ума), – итак, привычно и мило изобразив на своём лице это излюблено умное выражение, Орися в невольном ожидании уставилась на Юлиана.
От цепко раздражительного взгляда нашего героя, однако, не ускользнули ни это новое и странно многозначительное выражение, вдруг появившееся на Орисином обличье, ни посягательство, как показалось Юлиану, этого выражения на приязненное превосходство женского ума, ни даже Орисино плечико, слегка оголённое и дышащее прелестью дивного, ещё не проснувшегося женского тела:
– Зваблюе!.. Видьма!..118– окончательно и уже наверняка решил Юлик. Чувство страха и гадливого отвращения к этому страху одновременно овладели несчастным Юлианом:
– Иды ты знаеш дэ зи своею праскою?119– гневной скороговоркою выпалил он вдруг и стремглав кинулся прочь, вниз по ступенькам...
Прехорошенькая Орися ещё долго и растерянно стояла у дверей своей квартиры, вовсе даже позабыв изменить неудачно взятое ею выражение; она с трудом соображала, что бы, собственно, мог означать этот визит незадачливого соседа, его поспешная решимость, бегство и те немногие, но, очевидно, что-то да и означающие слова, которые были им произнесены. И зачем она должна была куда-то идти? и отчего непременно с праской? и что было соседу в этой праске? Но оставим Орисю её размышлениям, себя же поздравим с завершением этого неоправданно длинного повествования.
Недавно мне пришлось вновь очутиться в тех краях. Проезжая с приятелем чрез Великие Харчи, попросил его остановить многострадально объезжавшую каждую выбоину машину, да и решился пройтись немного пешком по грязным и разбитым харчевским тротуарам. Кропил мелкий весенний дождь, воздух был тёпел и полон тем неописуемо пьянящим ароматом просыпающейся природы, который можно встретить только ранней весною и только в глуши. Я давно здесь не был, и мне было весело и отчего-то по-особенному грустно смотреть на знакомые дома, на запущенные и заросшие неухоженным кустарником улочки.
Раскаяться в необдуманности желания пройтись пешком пришлось довольно скоро – раззевавшись, я подвернул ногу, и каблук на новенькой туфле был оторван напрочь. Это маленькое происшествие досадливо рассмешило и искренне меня огорчило, но, вспомнив о находящейся неподалёку чоботарне (в этом городке, вообще, всё находится неподалёку – счастливая особенность всех местечек не шестнадцатитысячников, одна из немногих привлекательных их сторон), я успокоился совершенно и от моего огорчения не осталось и следа, тем более что появился повод справиться о моих давних знакомых.
Казимир Тадеевич и Юлик были всё там же и всё тем же: Юлиан, опустив голову, молчаливо и неспешно обтачивал только что подбитый каблук, Казимир же, чувствуя прилив красноречивой энергии, не совсем несправедливо рассуждал о негодности да дрянности теперешней власти, теперешних людей и теперешней обуви вообще. Я поздоровался, Казимир, как глава и несомненный распорядитель чоботарни, отвечал с достоинством и некоторой степенной важностью, не подав, впрочем, вида, что узнал меня, что отлично и давно знает меня и что, собственно, он, Казимир Тадеевич Гуль, есть ни что иное, как только плод моего капризного воображения, и оттого даже самым своим существованием несколько мне обязан.
Выслушав мою просьбу, неожиданно для моего авторского самолюбия Гуль повёл себя так же, как вёл всегда при обращении к нему очередной недотёписто чистоплюйной тюльки – вообще, он был в особенном ударе и потому сурьёзен и размашисто полон практического соображения о невозможности ремонта вообще или же скорого ремонта в ближайшем обозримом будущем. Затем, куражась своим молодечеством, Казик пристально взглянул на меня и назвал невероятную цену для ускорения самой возможности сложнейшего ремонта. Зная пошлые повадки этого разбойника, я поспешил распрощаться и, не дожидаясь, когда мои ноги наименуют копытами, с досадой покинул мастерскую – прочь, прочь отсюда! Прочь из этого городишки!
Вот и остались позади Великие Харчи, вот уже вовсе скрылся из вида огромный баннер с изображением радушной украинской красавицы в вышиванке и веночке, держащей на руках яркоиспечённый каравай. Потянулись ещё не возделанные огородики, дачки, а то и просто пустоши, с умилительными знаками едва пробивающейся зелени. Дождик почти затих, солнышко едва проглянуло из-за туч и вдруг радуга, ещё бледная и невыразительная, но чем дальше, тем сильнее и заметнее, как искупление, как знак Божьей ласки и участия, засияла на весеннем небосводе. На душе стало радостно и покойно:
– Боженька милый, как славно, как весело жить на этом свете!

1 Княжий – то есть княжеский; обыкновенный, претендующий на историософскую осведомлённость атрибут в величальном именовании Львова на Галичине.
2 Чернобривый – чернобровый, эталон мужской, да и женской красоты среди украинцев.
3 Циеи вэльмы гарнои пани – этой соблазнительно прекрасной панночки.
4 Кавярня – место замечательное и характерно значимое именно для Львова, место отдыха и непринуждённого компанейского общения, место свиданий и уединённого отшельничества, место, подвигающее изредка на светлейшие строфы поэтического прозрения и почти всегда на пугающе гнусное графоманство; одним словом: кавярня – буквально кофейня. Чашечки, в которых здесь подают кофе (каву), называются филижанками, девушки, разносящие эти филижанки – Наталями (впрочем, не берусь утверждать это наверное – по крайней мере автору всегда попадались Натали). Позволю себе ещё одно маленькое предостерегающее наблюдение: Натали очень часто весьма неблагосклонны к слишком вольной форме трактования своего благозвучного имени – а именно к фамильярно недостойному обращению: «Наталка». Автор предлагает досточтимому читателю, впервые попавшему во львовскую кавярню, обращаться к обслуживающим вас девушкам напевно мягко: Наталя, как можно дольше растягивая выдыхаемый звук второй буквы а. Верьте, ваше старание будет замечено и оценено по достоинству.
5 Балакучий хлопчина – болтливый паренёк.
6 Жартивливость – любовь к шутке, характернейшая черта украинцев.
7 Гарна дивчина – красивая девушка.
8 Цьоци – тётушка.
9 Катэрыни, ко'тра наший Орыни – двоюридна Одарка – о Екатерине, которая нашей Ирине – двоюродная Дашка.
10 Надобраничь – спокойной ночи.
11 А цэ Мыколай прынис нашому таткови – а это Николай принёс нашему отцу – сообщается с утвердительным знаком достоверности, что угодник Николай одобрил поступки и образ авторских мыслей на протяжении года.
12 Стрички – разноцветные ленточки, вплетаемые в веночек украинскими красавицами.
13 Вас витають Вэлыки Харчи – вас приветствуют Великие Харчи.
14 И я тут був – и я здесь был.
15 Будэ файна юшка – на этой рыбе сварится знатная ушица.
16 Местечковый голова – глава городской администрации, мэр города.
17 Майно – имущество, добро.
18 Витаю вас, дорогэсэньки мои харчоиды – уважаемые харчееды, позвольте засвидетельствовать, дорогие мои соотечественники, искреннейшие уверения в дружбе и всепокорнейшем почтении.
19 Харькивчане – харьковчане.
20 Рятивнэ – спасительное.
21 Днив бильшэ ниж ковбасив – справедливая, и тем более удивительная, в устах местечкового головы мысль о том, что невозможно пропорционально распределить съедаемую человеком на протяжении жизни колбасу по количеству отпускаемых Господом тому же человеку дней (к прискорбному сожалению автора, должно согласиться, что колбасы, как правило, оказывается гораздо меньше), если же быть кратким, то это следует переводить как: делу время, потехе час.
22 Нэгаразды – неудобства, лишения, испытания.
23 Нэ робить публи'ку, шановни добродии – милостивые государи, не соизволите ли вести себя прилично и тихо, сообразно обстоятельств места и времени.
24 Оковита – (лат. Aqua vitae – живая вода) водка высшего качества, или же водка вообще.
25 Музы'ка – музыкант, неизменный участник и персонаж украинских свадеб.
26 Весилля – свадьба.
27 Дивчата – девушки.
28 Дивки – нечто схожее по смыслу со словом «девки». Стоит отметить, что автор дивуется и негодует развязной наглости любвеобильного молодчика.
29 Коломыйки – жанр песенного фольклорного творчества, распространённый на Западной Украине; коротенькая песня – двустишие, строка которого почти всегда состоит из четырнадцати слогов с обязательной цезурой после восьмого. Содержание коломыек носит весёлый и непринуждённый, чаще всего развязно непристойный характер.
30 Той музы'ка начэ птаха, шо нэ сие и нэ жнэ,
Вин вэлыков скрыпков маха та дивок ...(гулять) вэдэ – музыкант на сельских свадьбах подобен маленькой неугомонной птичке, которая своими сладкогласными трелями, обольщая слух и воображение стыдливых девушек, заставляет их подолгу и пугливо бродить в близлежащих кустарниках с тайной надеждой – отыскать милого пернатого певца.
31 Нэнька – матушка.
32 Батяр – хват, мо'лодец.
33 Вуйко – дядюшка по материнской линии, в отличие от стрыка – дяди по линии отца.
34 Жинка – здесь, жена; также может означать вообще женщину.
35 Чоловик – здесь, муж; второе значение – человек вообще.
36 Молода – невеста.
37 Як свыня в дощ – как свинья под дождём (прекрасный, заметим, исполненный истинно поэтического лиризма слог).
38 До циеи тварюки – к этой твари.
39 Стэфко, а ну-но, ходь туткай – милый Степан, не соизволите ли явиться незамедлительно и без проволочки.
40 Ну, кажы, як ты мэне любыш? – любезнейший супруг, не могли бы вы потрудиться в детальном описании чувств, испытываемых вами.
41 Ну, то як? – с нетерпением ожидаю вашего соблаговоления в подробнейшем изъяснении этих несомненно достойных и высоких чувств.
42 Я? Я люблю тя... Як, як… – любезная супруга, мой язык слишком слаб и беден, чтобы передать в изощрённой изящности яркого лингвистического оборота очарованную прелесть питаемых по отношению к вам, безусловно, высоких чувствий.
43 Як свыня болото! – сильное образное сравнение, очевидно, его следует переводить следующим образом: как свинья грязь – однако автор сомневается в окончательно точной передаче всей многосложности нюансово смысловой нагрузки этого шедеврального высказывания и просит добросердечного снисхожденья благожелательной публики.
44 Нэвистка – здесь, жена брата.
45 Швагро – муж сестры.
46 Хрунь и бэздара – Хрунь – букв., грубый, подлый человек, также ругательное – свинья. Первоначально в Галичине использовалось как бранное прозвище подлого, продажного человека, предателя, и обозначало выборочное лицо, предавшее своих избирателей. Существует версия, что этот образ происходит от исторического лица Прикарпатья времён Галичского краевого сейма – Никиты Хруня (XIX в.), изменившего своим избирателям и отстаивающего интересы польской знати. Упоминается И. Франко в рассказе «Свинья». Бэздара – бездарь.
47 Чвэртка – бутылка ёмкостью четверти литра, то есть чекушка.
48 Горилка – украинская водка.
49 И нэхай подуриють вси жинчэни родычи! – Степан выражает некоторое соболезнующее опасение относительно умственного здоровья родственников жены в будущем. Думаю, с присущей автору осторожностью, это следует перевести как: жаль, если случится некоторое здравоохранительное неблагополучие у кого-либо из ближайших родственников жены.
50 Нэбиж – здесь, племянник.
51 Нэма що выбраты – нечего выбрать.
52 Уси жинки стають видьмамы – все женщины становятся ведьмами.
53 Дивчатка – девочки.
54 Янголятка – ангелочки.
55 Козак – казак.
56 Бровэнята – бровушки.
57 Ци вампиры – эти вампиры.
58 Вси жинки уже зухвалэ, нэвыправнэ стэрво – годам к тридцати пяти все особи женского рода неизменно становятся беспардонно наглыми, истеричными стервами.
59 Вуянка – тэж видьма? – тётушка – тоже ведьма?
60 Кныжка йому смэрдыт – книги ему нехорошо пахнут; достойна восторженного удивления находчивость и вместе увлекательная точность изобретательного в словесном своём выражении народного ума.
61 Крэдэнс – горка, буфет для посуды.
62 Вуйцю – мягко ласкательное от вуйко; дядюшка.
63 Касю, рыхтуй хлопця до наукы – з нього будуть люды – Екатерина готовь сына к учёбе, мальчик показывает незаурядные способности.
64 Чоботарь – сапожник, чеботарь.
65 Стрыйна – тётушка по отцовой линии.
66 Добрячэ хыльнув – выражение, имеющее в русском языке достаточное количество точных и выразительных аналогов, как то: залить за шиворот, нализаться в стельку, напиться пьяну; автор теряется в выборе окончательного варианта и безоговорочно полагается на вкус терпеливого своего читателя.
67 Маты свои гоно'ры – т.е. обладать некоторыми свойствами независимой самодостаточности и профессиональной горделивости – качество, ценимое и бережливо культивируемое среди мастерового люда, и не только Великих Харчей, но даже иных из наших столиц.
68 Цэ нэ ногы – цэ копыта – яркий образчик того, что Казимир Тадеевич в полной мере освоился со всеми достохвальными приёмами рассмотренных выше "гоно'ров".
69 Гострэ словэчко колэ сэрдэчко – колкое словечко жалит сердечко.
70 Шановного добродия – уважаемого господина.
71 Дни державных свят – дни государственных праздников.
72 Господы, за що Ты мэнэ караеш: чи я горилки нэ пью, чи я жинки нэ бью, чи я цэрквы нэ мынаю, чи в корчми нэ буваю? Вбый тя трясця, дзуськи, зась! Смолы вам, а нэ горилки. – Господи, за что Ты меня наказываешь: иль водки я не пью, иль жёнки я не бью, иль церковь не обхожу, иль в корчме не живу? Порази вас гром, чёрта с два! Смолы вам, а не водки.
73 Ты ба, за той малэнький пшык та й пидняло такий вэлыкий крык – видал, за маленький пшик да и учинило такой большой крик.
74 Чого баньки' вывалылы? Брэхалы його батька диты! До роботы! – что зенки выпучили? Брехали его батька дети! Работать!
75 Майстэрни – мастерской.
76 Я налызався, як свыня – нажрался до поросячьего визга.
77 Сьогодни сыльно штормыт – сегодня поднялся сильный шторм.
78 Я осидлав хвылю у сим балив – я оседлал семибалльную волну.
79 Сьогодни дэвять балив або навить цунами – сегодняшняя волна чрезвычайно сильна – девять баллов или даже цунами.
80 Паны, як ду'рни – що хотять, тэ й роблять – баре, что твои дурачки, творят всё, что им только не взбредёт в голову.
81 Выдно пана по халявах... взявся пид боки, та й думае, що пан – знатного пана видно по добротности сапожных халяв... подбоченился и воображает, что пан.
82 Панькуватэ – нарочито, до глупости нелепо капризного кривлянья, выставляющее напоказ свою якобы посвященность в напыщенный тон и ухватки панов.
83 Тьфу, вэлыкого пана цяця,– или даже осуждающим,– всяка тюлька корчить з себе осэлэдця – тьфу, знатного пана цаца... всякая тюлька корчит из себя преважную сельдь.
84 Голи як пляшка, но имели гоно'ры, як в ляшка – голые как бутыль; автор несколько, впрочем, не согласен с этим утверждением и положительно уверяет благородного читателя, что ему встречались бутылки иногда вовсе даже не голые, но, напротив, к примеру, оплетённые виноградными прутьями.
85 Гордылася свыня, що об панський плит чухалась – гордилась свинья, что тёрлась о барский забор.
86 Упокоилась у Бози стрыйна Стефа – предстала пред Богом, умерла.
87 Со святымы упокой – Со святыми упокой; слова кондака, звучащие на погребальных богослужениях.
88 Ворижэнек – форма от "враги", букв., – враженят. Слово встречается в гимне Украины: Згинуть наши ворижэньки, як роса на сонци - сгинут наши враженята, как роса на солнце (умиляет попустительское благожелание даже к врагам, мягкосердечно именуемым ворижэньками).
89 Що баба бэз дида – як борщ бэз хлиба, а годи вже й казати, що дид бэз бабы – як чоботарь бэз лапы – баба без деда, что борщ без хлеба, дед без бабы- чеботарь без лапы.
90 Хлопчик дорослый – взрослый мальчик.
91 Виддаты всю душу, жыття и сомбрэро – отдать всю душу, жизнь и сомбреро.
92 Бабки, вареники, ушки, деруны, пляцоки, налысники, галушки, сырники, язык заливной, язык в сметане, паштеты, сальтисоны, шынки, мачинки, польский борщ – перечисление вкусной и питательной снеди, имеющей место быть на Галичине.
93 Вид Киева до Кракова вси пани одынакови – от Киева до Кракова все женщины одинаковы.
94 Нэвыдальцэ с фуркальцэм – откровенно, автор теряется в догадках относительно смысловой значимости определения "нэвыдальця", ещё большее смущение вызывает именование "фуркальцэм" – относятся ли сюда счастливые атрибуты женской прелести и очаровательной неповторимости, как то: кофточки, сумочки, высокие каблучки, наращённые ноготки, накладные реснички, вздохи и ахи – или же... или же... а впрочем, автор ли виноват? Пусть его Казимир Тадеевич сам отдувается за своё взбалмошное своеволие, пусть его впредь попридержит свой неугомонный язычок. Драгоценный читатель, если и ты пребываешь в некотором недоумённом размышлении по поводу "нэвыдальця с фуркальцэм", то за разъяснением предложу тебе обратиться напрямую к Казимиру Тадеевичу Гулю, главе харчевской чоботарной артели; автор же, в свою очередь, обязуется без промедления и вдруг услужить подробнейшими инструкциями, где и как можно отыскать этого великодостойного мужа.
95 У богатои дивкы горба нэ выдно – у богатой невесты горба не видать.
96 Уси гроши пойдут на роско'ши – все деньги уйдут впустую на роскошные безделки.
97 Мав гроши на пидошву та дратву, та й попав у тиятру – имел деньги на подошву и дратву, да попал в цирк.
98 Ни,– продолжал Казик,– нам потрибна газдыня! – нет, нам необходимо нужна домовитая хозяйка.
99 Палко покохае чоловика – со жгучей страстностью приласкает муженька.
100 Грошэнята збэрэжэ – собьёт денежку в кучку.
101 И станэш ты, Юльцю, господарэм, и будэш газдой! А господар, Юльцю, вин як чыряк, дэ схочэ – там и сядэ, шо схочэ – тэ й зробыть – и станешь ты, Юлик, хозяином, и будешь всему голова! А хозяин, он как чирей – где захочет там и объявится, как захочет – так и взбрыкнёт.
102 Гу-цю-цю, Иванцю. За тры литы штыры диты! – Ой лю-ли, Ванечка, за три годчёнка четыре ребятёнка.
103 И замужэм нэ була, и бэз мужа нэ жыла – замужем не была - без мужа не жила.
104 Файна жинка – прекрасно добрая жена.
105 Родычкою – родственницей.
106 Чи ты нэ лэгинь, чи ты нэ хлоп? – иль ты не мо'лодец, иль ты не мужик?
107 Праска – необходимейший предмет домохозяйствования, незаменимый атрибут состоятельной зажиточности, вспоминается во многих произведениях как отечественной, так и зарубежной поэтических школ; если придерживаться точности буквалистического перевода – утюг.
108 Визьмэтэ шлюб – обвенчаетесь.
109 И як тильки-но оцэ вона тримаеться на стэли? – и как только она держится на потолке?
110 Жмэня – пригоршня.
111 Диточок – детишек.
112 Нэхай бавляться, абы мовчалы – пусть себе балуют, лишь бы молчали.
113 Занапастылы козака – погубили казака.
114 Ууу, видьма... змия – разгорячённое воображение чеботаря ищет сравнения несомненно сильнейшего качества.
115 Вси дивчата – голубята, а дэ ж ти чёртови бабы бэруться? – все девочки – голубочки, откуда только эти чёртовы бабы берутся?
116 Чи я нэ козак, чи я нэ чоботарь? Так нэ буваты ж цьому николы! – иль не казак я, иль я не чеботарь? Так не бывать же тому никогда!
117 Приваблывых – привлекательных.
118 Зваблюе!.. Видьма!.. – соблазняет!.. Ведьма!.. – автору невдомёк, отчего Юлиан решил в себе, что действо соблазнения знакомо и свойственно исключительно женщинам близким к ведьмовству; напротив, автор считает, что если бы это действительно соответствовало истине, то добрую половину (и даже больше) милых дам из образованного общества смело можно было бы изобличить в этом богопротивном ремесле.
119 Иды ты знаеш дэ зи своею праскою? – автор не берётся дословно перевести эту финальную фразу главного героя, полностью доверяя достохвальному благонравию своего догадливого читателя.