?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Леонид Симкин (США, Лос-Анджелес). Quod scripsi, scripsi (Что написал, то написал!)
aesthetoscope
Перечитывая Бродского

Посвящается Якову Миркину

В нашем прошлом – величье,
В грядущем – проза ...
И. Бродский



Даже если январь, то сентябрь с виду.
Словно кто в небесах затаил обиду,
и зимою ни снега, ни просто влаги
у природы не выпросишь, как у скряги-
бесконечности – лишней минуты, часа.
Посему всё быстрее пустеет касса
наших лет. Вероятно, нельзя иначе.
Остаётся лишь только гадать о сдаче.

В нашем прошлом – поэмы, порою – дамы,
а в грядущем – лишь проза, супруги, драмы
мельче лужи той, что слеза из ока
оставляет подушке. И если срока
своего мы не знаем, то лишь отчасти,
ибо, как ни крути, мы короткой масти.
И какой бы на долю ни выпал прикуп,
всё одно расклад оборвётся криком.

Я опять не за здравье. Схожу с ума ли,
как рисунок с потрескавшейся эмали?
Или время, которому мы обузой,
приговор, что подписан коварной Музой,
привело в исполненье, одни химеры
оставляя от прежде великой веры?
Но с годами приходится, как ни сетуй,
философский труд заменять газетой,
то есть быть в естественной обстановке.
Мысли так же свойственны остановки,
как и сердцу. Дай Бог им не сбиться с такта,
чтоб за первой картиной второго акта
шла вторая, а с ней и т.д. К тому же
тем важнее движенье, чем злее стужи.
Даже если щека на манер мишени,
скрип пера по бумаге есть достиженье.

Мы навряд ли добьёмся всемирной славы,
но, покинув пределы родной державы,
(то есть рубль сгоряча променяв на пенни)
нам доступнее право предаться лени.
И пускай ни в одной не найти газете
наш портрет – можно петь поутру в клозете
(хоть не очень громко, зато свободно)
и с прибором класть на кого угодно.

Нам покуда доступен, ну пусть не эпос,
но хотя бы роман. Временами Эрос
нашу плоть возмущает – что твой Везувий
под остывшею лавой былых безумий.
Мы порою ещё поднимаем кубки
за возможность оставить свои зарубки
прежде чем в бесконечность уйдём из виду,
параллельно сходясь, вопреки Евклиду.


* * *

Время лучше считать, как исстари - по погоде,
по сезонам заморозков и половодий,
по оттенку домов под щитами кровель,
по тому, как ты подставляешь профиль
пейзажу в проёме балконной двери,
чтобы стать его частью. По крайней мере
здесь весна не терзает снега курсивом
монотонной капели. И ты красива.

Представляя тебя в настоящем, надо
отвернуться от прошлого, как от взгляда,
что, чем пристальней смотришь, тем глаз туманней.
Да и годы, подобно дыре в кармане,
растеряли всю мелочь. Познать не можно
то, чего не видать и пощупать сложно
(в соответствии с Юмом)*. Сиречь «сегодня»
между прошлым и будущим только сводня.

Это опыт портрета. Когда вплотную,
то уже не припомнить тебя иную.
А твоё отраженье, укрывшись в око,
бередит, но уже не имеет срока,
как извечный вопрос зеркалам: «Не я ли
всех на свете милее?» Но ты едва ли
различишь в суете, то, что глазу ясно:
«Задержись на мгновение, ты прекрасна!»

Задержись на мгновенье напротив даты,
что возникла на карте судьбы, когда-то
став твоим пунктом «А». Будто стрелки в полночь
каждый год ты к началу себя приходишь.
И пускай не решить квадратуры круга,
Нам с тобою дано дополнять друг друга.
Как заметил портрет Дориану Грею:
«Ты становишься старше, а я старею».

Дорогая, сегодня у неба сини,
что в морях горизонта. Покуда глине
достаётся не тело, а лишь подошва,
нам не след ни жалеть, ни грустить о прошлом.
Вон грядущее, как разноцветный мячик,
возле отпрысков наших уже маячит.
Да и нашему веку достанет тоже.
Знать quod scripsi, scripsi**. Храни нас, Боже!


* Юм, Дэвид (1711–1776), шотландский философ, историк, экономист и литератор. В духе сенсуализма источником знания Юм считает опыт, складывающийся из «восприятий» (perceptions), которые Юм разделяет на «впечатления» и «идеи». Впечатления отличаются яркостью и живостью, они исходные элементы чувственного опыта; Юм делит их на впечатления ощущения и впечатления рефлексии. Идеи суть копии впечатлений, уступающие им по степени яркости и живости. Идеи разделяются на простые, происходящие из конкретных впечатлений и им соответствующие, и сложные (модусы, субстанции и отношения). Психологический механизм связи восприятий Юм усматривает в принципе ассоциации (непознаваемом по существу), благодаря которому из простых идей образуются сложные.

** Quod scripsi, scripsi (в пер. с лат. «Что написал, то написал» или ст.-слав. «Еже писах — писах») — знаменитая фраза, приписываемая Понтию Пилату. Согласно Евангелию от Иоанна, Понтий Пилат, лично написал на табличке слова — «Иисус Назорей, Царь Иудейский», которая была прикреплена к кресту на котором был распят Иисус Христос. Несмотря на протесты иудейских первосвященников, Понтий Пилат отказался снять или заменить надпись. Не желая объяснять причин своего отказа, Пилат ответил фразой: Quod scripsi, scripsi.


* * *

Извёстка, видимо однокоренная с известностью,
также проходит со временем, уступая
место, бывшее раньше всего лишь местностью,
предшествовавшей терракоте. Спроси у трамвая
помнит ли он, что было до
под попираемым им железом –
не получишь ответа, поскольку «до»
забывается следующим за ним диезом.
Проще Неронам, при помощи пепелищ
спрямляющим линии улиц и мыслей. Но копья оных,
став мерою разобщённости жилищ,
не заменят колон базилик, тем более – пантеонов,
тем паче - знаков, из глаз в глаза,
из слуха в слух передаваемых. Но любые
мысли надёжно прячутся за
обугленными камнями Александрии...

Примечание: Общественное мнение возложило на Нерона ответственность за грандиозный пожар, разразившийся в Риме в 64, тем более что император воспользовался им для возведения на освободившейся территории в центре Риме грандиозного дворца, т.н. Золотого дома. После смерти Нерона в 68 г. и кратковременного периода борьбы за власть императором становится Веспасиан, основатель династии Флавиев, затем с 79 г. его сыновья Тит (79-80 гг. ) и Домициан (81-96 гг. ). При Флавиях строительная деятельность в Риме оживилась. Прежде всего город был расчищен, ликвидированы следы пожара и разрушений. Дворец Нерона был уничтожен и на его месте построены термы Тита.


* * *

Я говорю с тобою по ночам.
Ты очень близко. По вселенским меркам –
практически касаешься плеча.
Но, стоит оглядеться, на поверку
вокруг меня лишь пустота молча-
ния, воспоминанья – ключ без дверки,
и тьма ночная – дверка без ключа.