Previous Entry Поделиться Next Entry
Александр Елеуков. Ватная пустота. 6 глава
aesthetoscope
(в начало)

6.

К вечеру мама с поля вернулась. Как да что, спрашивает, справилась ли? Да-да, мама, говорю, все хорошо, план сделала, начальница меня похвалила. Вот и славно, дочка, все наладится. Подобрела, ушла блины на ужин печь. Блины у мамы пышные, сдобные, к блинам мы делаем две прикладки – сытную и сладкую. Сытная прикладка из яиц в мешочек, пока яйца горячие, ложкой их рубит, с маслом смешивает и круто солит. С такой прикладкой ешь блин за блином, не остановиться. Сладкая проще будет. Берешь трехлетнее малиновое варенье, уже засахарившееся, в воду его кладешь и в эту сладкую водичку блин макаешь. Дешево и сердито!
Только я с прикладками справилась, только мама блины на стол выставила, в окно – стук! Выглядываю, Лешка стоит у крыльца, переминается с ноги на ногу, картуз мнет. Чудной такой, в пиджаке с белой рубашкой, незнакомый без гармошки. Ох, никак его с фабрики послали узнать, почему я на работе не была! Только я так подумала, только хотела было выскользнуть на крыльцо, сказаться больной и отослать его прочь, как мама выглядывает через плечо: «Никак твой ухажер пришел! Ну, зови-зови, будем знакомиться, блинов на всех хватит!» Накинула платок на плечи, волосы поправила, вышла на крыльцо: «Ты что пришел?» - «По делу…» - «С фабрики послали?» - «Нет, зачем с фабрики? Я сам по себе…» И как картузом оземь: «Я к Татьяне Романовне. Разговор есть». Ну, хоть не с фабрики, думаю. Но что за дело еще? «Ну, входи, деловой, мама велела тебя звать», улыбаюсь.
Лешка прошел через сени, вошел в избу.
- Здравствуйте, Татьяна Романовна!
- Ну, здравствуй, коли не шутишь, - кивнула мама Лешке. – Заходи, садись к столу, блинов с нами поешь.
- За блины спасибо, но я по делу, – картуз на гвоздь у дверей повесил, стоит у стола, не садится, мнется.
- Такое дело важное, что и блинов не отведаешь?
- Ну… Важное, да. Нужно посидеть, поговорить…
Лешка достает из внутреннего кармана пиджака бутылку, завернутую в газету. Ну, ты посмотри! «Столичная»! У нас в деревне в те годы водку называли «белым вином», и шла она как нынче дорогой коньяк. Бутылку на стол ставит, на меня косится, дает понять, что мешаю я ему.
- Ну, что поделать, - мама строга, - Нужно, так нужно. Иди, дочка, задай что ли корма скотине.
И на мой возмущенный взгляд:
- Возьми себе блинов! И прикладки отложи.
Я с тарелкой в сени вышла, а сама тут же к двери ухом прижалась. Слышу, Лешка разговор начинает издалека:
- Как, Татьяна Романовна, урожай-то в этом году? Много ли пожали?
- Урожай неплохой. В прошлом году был лучше, но и в этом ничего, двенадцать мешков овса в колхоз сдали и ларь полный, скотине на зиму хватит.
- А косить у дороги агроном разрешил?
- В июле косили, а сейчас говорит «позже приходи, мне отчет в район нужно готовить». А когда же позже? Белые мухи скоро полетят. Да ты блин-то бери. И прикладку не жалей.
- А может, того, Татьяна Романовна? «Столичную»-то откроем?
- Откроем, как не открыть. Ты только вокруг да около не ходи. Дело, говоришь, у тебя?
Мама встала из-за стола, зазвенела стопками.
- За урожай?
- За урожай!
Выпили, закусили блинами.
- Я про урожай, Татьяна Романовна, вот к чему. Муж Ваш, Александр Иванович геройски погиб на фронтах войны. Все его знали. Самый умный был на деревне, и справедливый, не зря его председателем артели поперву выбрали, пока из города партийного не прислали. Теперь весь дом на Вас – и дети малые, и девицы. Трудно одной тянуть такое хозяйство!
- Да что ж легкого, - соглашается мама, - старшая-то хоть замуж выходит за хорошего человека, за судового механика, за нее я спокойна. А за Галку я очень тревожусь…
- Вот-вот, и я о том же! – оживляется Лешка, - Она не лентяйка, на фабрике работает, а все равно… Да, а Александру Ивановичу вечная память!
Закруглил, словно спохватившись.
- Хорошо. И твоего брата помянем, мало пожил, недолго и повоевал.
Выпили по второй.
- Татьяна Романовна! – решительно крякнув, продолжил Лешка, - Вот смотрю я на Вас, и Вы мне как мать!
- Уж прямо мать! – смеется мама, - А я-то было подумала, что ты ко мне свататься пришел, то про урожай, то про воспитание детей!
- Не-е-ет, ну что Вы, - тянет Лешка, - То есть, так-то Вы правильно поняли, конечно…
- Ну-ну, смелее, гармонист!
- Отдайте за меня Галку!
Выпалил и молчит. И мама молчит. Что они там? Ну, как мама за ухватом тянется, она у меня такая – смеется, шутит, но как что не по ней, спуску не даст.
Слышу – звякнула бутылка о край стопки, пробулькала.
- Дело серьезное, парень. Жениться - это не на гармошке играть.
- Да что ж я – не понимаю? Я со всей серьезностью.
- Не знаю, какая у вас серьезность. Гармошку твою я слышала, вечером, когда Галку до дома провожал. А вот о чем шептались, пока прощались у калитки – не знаю. Но смотри у меня! – повысила голос мама.
- Ну, что Вы, Татьяна Романовна! Разве ж я Галку обижу, разве что себе позволю…
- Вот и не позволяй!
- Я по-хорошему пришел, по-правильному, как положено, а Вы!..
- Ладно, сиди, не вскакивай. По-правильному, так по-правильному, - успокаиваясь, проговорила мама.
Я слушала, затаив дыханье. Вообще я даже не думала, что мы с Лешкой когда-нибудь поженимся. Какая женитьба, мысли только о том были, хорошо ли чулок заштопала да как бы платье сестрино не испачкать. Ну, стояли у калитки, на звезды смотрели. Ну, девчонки подшучивали: «Вон твой Лешка пошел, никак к Маньке-передовичке. Знаешь, какие у передовичек задницы крепкие? Парни такие задницы, ой, как любят!» Ругалась я на них, краснела и убегала. А как ждала, чтобы вечер наступил, чтобы гармошку слушать, смотреть, как он кнопки перебирает и улыбается мне!
- Вот расскажи-ка мне, на что вы жить будете? – строго спрашивает мама.
- Я работаю, и Галка работает, - отвечает Лешка.
- Да ты в помощниках еще! Что у тебя за заработок? А семья это семья. И на поесть нужно, и на одеться, а дети пойдут – как справишься?
- Меня обещались к зиме в пильщики перевести. Или вообще в порт пойду, за речку, там заработки не то, что на фабрике.
- Вот, как переведут, так и приходи свататься! – как отрезала мама.
Я обмерла. Бросит он меня, точно бросит! Останусь я в девках до старости лет. И с фабрики меня уволят. И на лесоповал пошлют! Вспомнила тут я все свои беды, слезы из глаз брызнули, кулаком рот зажала, пальцы кусаю, чтобы не разреветься в голос. Слышу, Лешка что-то возражает, мама отвечает ему строгим голосом. Не смогла больше слушать – убежала на сеновал, плакала-плакала и уснула. Не снилось ничего.

Мама молча накрывает на стол, я отвожу глаза. Потом не выдерживаю и спрашиваю нарочито безразлично:
- Ну, как Лешка?
- А что Лешка?! – взвивается мама, - Ребенок малый твой Лешка! И чтоб на танцы больше ни ногой! Ешь и ступай на фабрику, а после работы чтоб сразу домой!
Дверью хлопнула, мелькнула за окном, опять я одна.

(в продолжение)

Записи из этого журнала по тегу «Ватная пустота»


?

Log in

No account? Create an account