?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Александр Елеуков (СПб). Псалмы, сонеты и песни, печальные и благочестивые
aesthetoscope
Люблю Блока, люблю Рембо, ну и что? Как романтичны их обороты, как пробивают они пределы, воодушевляясь, взмывая... И опять – «а я могу написать так же?» Стараешься, стараешься, подчиняясь чужому ритму и непрожитому чувству... И только потом вдруг понимаешь, что лучшее случалось тогда, когда, устав, вдруг печалился о своем, когда, взматерившись, переставал приноравливаться к чужому поэтическому слогу...
Есть отчетливые признаки беспомощности творца и самый очевидный из них – стремление к подражанию, к следованию образцам, желание вторить чужой песне. Спокойный, выверенный лексикон, узнаваемый ритм, твердые, словно вычеканенные рифмы, – все это можно счесть как признаком поэтической зрелости, так и симптомом творческой немочи... Есть что-то словно нечестное в слишком спокойном, слишком пустом, слишком правильном стихотворении, знаете ли.
Я твердо уверен, что подражательство – убедительный признак творческой беспомощности. Вот говорят: это творческий диалог, просто один поэт подхватывает интонацию, слог, ритм другого. Но такой диалог я бы отнес скорее к категории литературных забав, к разряду филологических упражнений, но не к творчеству как таковому.
Одной из самых нарочитых разновидностей поэтического манерничанья является стилизация – поэт демонстративно надевает на себя маску расхожего лирического образа и начинает говорить на специальном, стилизованном языке. Легко вспоминаются стилизации под «высокий стиль», под «фольклор», под «плачи», под «речевку». Объединяет эти, столь разнородные произведения – нарочитость, неестественность, или игровой элемент, если угодно. И различаются они – степенью искренности игры. Как ребенок, играя, может либо хладнокровно бросить поломанную куклу, либо обреветься над сломанной ножкой человечка из желудей…
Метки:


  • 1

Александр Елеуков (СПб). Псалмы, сонеты и песни...

Строгие поэтические формы манят к себе поэтов. Манят как испытание, как возможность проверить себя и свой поэтический дар... Размеренность и обстоятельность классических форм заставляют говорить серьезные, важные вещи, понуждают к самоуважению, к вальяжности в повадках и речах. Читаешь такой стих и представляешь поэта умудренного, маститого, поэта, вооседающего за письменным столом красного дерева, под тяжелыми полками с собраниями сочинений.
Я так скажу – читатель стихотворения словно в игру играет, в детские дразнилки, – он дышит, как велит ритм, он ставит смысловое ударение на зарифмованных словах, подчиняется образному ряду автора... Словно мальчишка, что увязывается за прохожим, копируя его походку и стать.
И что сможет скопировать такой мальчишка, что может прочувствовать такой читатель и чему сопереживать? Вот именно это – рассудочность, высокомерие, порой просто неспособность к чувству пылкому... Не люблю строгих поэтических форм...

  • 1