?

Log in

No account? Create an account

Николай Тимохин (Казахстан, Семипалатинск). Стихотворения
aesthetoscope
***

Повстречал я девушку на трассе.
И, задумавшись о жизни, за рулём,
Вдруг остановился. Слышу: «Здрасьте,
Может быть, мы отдохнем, вдвоем?»

Девочка совсем-то молодая.
Юбочка и майка, длинный волос.
Кажется, что нежная такая,
Тихий, завораживающий голос.

Посадил её к себе в машину,
Музыку включил и говорю:
«Жалко портить мне тебя, дивчина,
Хоть и женщин сильно я люблю».

А она в ответ: «В семнадцать лет
Много повидала я уже.
Счастья в жизни не было, и нет,
Пустота и серость на душе».

Я тогда девчонку отпустил.
Дал ей денег, чтобы поняла –
Мир бывает зол, бывает мил,
Но добра в нём больше. И слова

Это непустые. А на трассе
Всю дорогу нашу встречу вспоминал.
Голосок волнующийся: «Здрасьте…»
Жаль, что имя той девчонки не узнал.

Читать дальше...Свернуть )

Дмитрий Чирказов (Дюссельдорф, Германия). Харизма хризантемы (буквенные анаграммы)
aesthetoscope
* * *
Глотая жуков,
я глажу котов.


* * *
Погубил кралю,
полюбил каргу.


* * *
Задрал штанину,
дразнил Наташу.


* * *
Нету харизмы
у хризантемы..!

Читать дальше...Свернуть )

Дмитрий Чирказов (Дюссельдорф, Германия). Пойма реки (словесные анаграммы)
aesthetoscope
* * *
Реки узрев вдруг пОйму,
душУ теченье рифм.
ПоймУ вдруг дУшу рифм,
узрев реки теченье.

* * *
Все бреду в темени по чаще, хлыща
в бреду все чаще по темени хлыща.

* * *
ЖенЯ друга, ели зимой кабачок у небольшой тОпи.
ЖЕня, топИ зимой небольшой кабачок друга у ели!

Никита Янев (Мытищи Московской области). Пластилиново
aesthetoscope
Никита Янев. Пластилиново

Нам не дано предугадать
Как наше слово отзовётся,
И нам сочувствие даётся,
Как нам даётся благодать.
Тютчев


Пролегомен

Исходить надо из изначальной обречённости. Вот это вот окошко жизни, с ним надо обойтись по грамотному. Сразу 2 известных, а стало быть, метрическая система.
С другой стороны, если всё сводить к одной системе, одному человеку, то всё равно кайф, потому что система минус изначальная обречённость равно окошко жизни.
Итак, пошагово. Кайф, метрическая система, один человек, который равен вселенной. Нас начинает вести.
Современная технология конца света это тотальное искусство, тотальная вера, если угодно.
Девочки, которые взбунтовались против лакейщины, на которых православные кричат, распни, как в римском цирке, а за штакетником уже слоняется некто без лица.
Частная жизнь человека, девочки ещё не знают, они узнают, когда будет поздно. Никогда не поздно, подвиг, преступленье, протягиваешь ладонь, на ладони та и эта сторона света и частная жизнь человека.
Перед этим – невежество, тусня, юродство, предательство, жестокость. После этого – как бабушки на помойках – рассказывать двойнику всё время. Какая удача на помойке возле Ярославки и чего ожидаешь от помойки возле ЦРБ.
А казёнщина, лакейщина, ботаника, чмошество, типа, для тех, кто на волне остался. У нас под водой царство и искусство рассекать время на периоды и показывать друг другу, что ничего не изменилось, стало только дороже, как обнажение и царство Божье.
Сразу выясняется работа. У Шаламова в апокалипсисе – как перестаивается время. У Вени Ерофеева в психушке – что после времени остаётся. У Вени Атикина на шоу – как преодолевается отчаяние, что они плюются и блюются всё время.
Что они не чувствуют, как же они почувствуют, если они отмазались. Что это не про них, они всегда будут, пока не умрут.
Олег Слесарев сразу раскусил, что Веня Атикин это Никита Янев наоборот, анаграмма. Радист с тридцатилетним стажем. Хреновы читатели ничего не почувствовали, потому что это не про их жизнь.
Ну и что, а я его не помнил, вместе служили. Он написал через 30 лет по мейлу, он слишком правильный, а жизнь вся из неправильностей, поэтому он у меня выпал.
Все были, Касымов, урка, Попсик, толстовский юродивый, братья Литовцевы, лукавые царедворцы с Каховки, молдаванин Цветок, величиной с триумфальную арку, литовец Вацетис, земной как формула.
Старшина Беженару, из-за которого Олег Слесарев поднял весь сыр-бор. Стал искать в интернете, потому что через 30 лет понял, что единственный, кто любил.
Что, может, вся армия и вообще земля – голограмма старшины Беженару, потому у них с Марией Ивановной не было детей.
И он всё придумал, про дедовщину, историю цивилизации, дневник Гены Янева под камнем, который все читали, кроме Гены Янева, который просто сбрасывал в загробность посмертное воздаянье.
Олег Слесарев – вот это была проза, а то, что ты сейчас пишешь, я не понимаю. Никита Послеконцасветцев – ну и хер с ним.
Читать дальше...Свернуть )