?

Log in

No account? Create an account

Алексей Зайцев (Москва). Ловушка для крысолова
aesthetoscope
С тех пор, как крысолов стал уничтожать крыс в городе Данвуре, завлекая их звуком флейты, многое переменилось. Он играл свою нехитрую мелодию и крысы шли за ним как загипнотизированные. Они прыгали в морские волны и тонули.
Горожане Данвура ликовали – им порядком уже надоели серые облезлые грызуны, шнырявшие по улицам и ворующие сыр и колбасы.
Ликование данвурцев длилось пока, крыс по имени Менелюр не придумал ловушку для крысолова.
Надо сказать, что Менелюр был очень талантливым крысом, и с детства проявлял недюжинные способности. Так, если другие крысы были заняты только тем, чтобы накрасть себе как можно больше еды, затеять драку, либо напугать городских барышень, Менелюр проводил время, придумывая какие-нибудь небывалые вещи, либо занимаясь живописью и поэзией. На счету Менелюра также было множество изобретений. Например, электрическая расческа для хвоста, солнечная бритва для усов, ступка для обработки украденного сыра.
Когда крысы стали пропадать в волнах одна за другой, Менелюр всерьез забеспокоился за свое племя. Он уселся перед разбитым зеркалом и, разглядывая в него свою заостренную мордочку, стал придумывать, как спасти оставшихся в городе крыс. Вскоре Менелюр понял, что единственная возможность спастись - это поймать крысолова.
Сначала Менелюр хотел соорудить механизм, при котором едва крысолов заденет веревку, ему на голову свалится пустая бочка, после чего Менелюр выскочит и свяжет его. Но тут была одна сложность – крысолов был большим, а Менелюр маленьким и связать крысолова было бы непросто. Кроме того, крысолов мог заметить Менелюра и прежде чем подействует механизм заиграть на своей колдовской дудочке, и тогда Менелюр попав под ее чары был бы обречен, как и его сородичи утонуть в морской пучине, поскольку музыка дудочки оказывала на всех крыс гипнотическое воздействие. Потом Менелюр решил подсыпать в суп крысолову яд. Но возникал вопрос – как его доставить, ведь брать яд в лапы было очень опасно – Менелюр мог и сам отравиться по дороге. И тогда Менелюр понял, что лучший способ избавиться от крысолова – действовать его методами. Менелюр решил сделать дудочку, одурманивающую крысоловов.
Как и любая гениальная крыса Менелюр довольно быстро освоил музыкальную грамоту по человеческому учебнику. Затем изучил все, что нашел в церковной библиотеке о магической силе музыки. Дальше - сорвал сухой тростник, росший у реки, и сделал из него дудочку, проковыряв когтями дырки в нужных местах.
И вот, когда на улице в очередной раз появился крысолов, ведущий за собой очередную стайку одурманенных крыс, его удивленному взгляду предстала странная крыса, преградившая ему дорогу. Крыса стояла прямо перед ним на берегу моря и сжимала в лапах небольшую тростниковую дудочку. Вид у нее был очень серьезный и воинственный. Крысолов с удивлением отметил, что его игра на нее не действует, он заиграл еще громче, но крыса лишь презрительно ухмыльнулась, после чего к изумлению крысолова поднесла к мордочке свою дудочку и заиграла. В ту же секунду одурманенный крысолов выронил из рук флейту и, следуя за Менелюром, утопился в море.
Однако освобождение родного города не удовлетворило тщеславие Менелюра. Взяв свою дудочку, он отправился бродить по миру и истреблять крысоловов. Находя их в том, или ином городе Менелюр вызывал крысоловов на поединок, всегда побеждая.
Слава о Менелюре разнеслась по всему крысиному королевству. Говорят, его приглашал на службу сам крысиный король, но Менелюр гордо отверг это предложение, ведь, как известно, гений и власть понятия несовместимые.
Долгое время крысоловы никак не могли понять, почему на Менелюра не действуют их дудочки и только известнейший крысолов Артефариус догадался, что Менелюр затыкает уши воском, чтобы не слышать мелодии. Артефариус поступил точно так же и вызвал Менелюра на поединок, но чем это все закончилось до сих пор никому неизвестно.

Альфия Умарова (Владимир). Напиши мне жизнь
aesthetoscope
1.
В дверь позвонили.
Шура, задремавшая у телевизора, нехотя встала, сладко, до хруста, потянулась и вышла в прихожую. Посмотрела в глазок: на площадке нетерпеливо переминалась с ноги на ногу какая-то немолодая тетка. Бледная, худая, с изможденным лицом, в нелепом, мешком висящем на ней балахоне. С тоской в заплаканных глазах.
– Виктория, откройте, пожалуйста. Мне так нужна ваша помощь! Пожалуйста, – последнее прозвучало как мольба.
Шура впустила тетку в квартиру и не успела закрыть за ней дверь, как женщина, молитвенно сложив руки, заговорила торопливо, сбивчиво, боясь, что ее недослушают:
– Умоляю, спасите моего сына… Спасите Левушку! Я не знаю, к кому еще… Я везде уже была… Мой мальчик… он может умереть. Спасите его... – и неловко опустилась на колени.
– Зачем вы?.. Ну что вы, ей-богу… Встаньте, прошу вас, – растерялась от неожиданности Шура.
Та, не вставая, сквозь слезы, бормотала: «Помогите, пожалуйста, помогите… Я не могу его потерять…»
Шура кое-как подняла женщину и усадила ее на пуф в коридоре. Потом сбегала на кухню за водой. Незваная гостья пила ее жадно, всхлипывая и дробно стуча зубами о стакан. «Похоже, одной водой здесь не обойтись», – подумала Шура и повела плачущую женщину на кухню. Гостья прихрамывала. Усадила ее на угловой диванчик, плеснула из бутылки в тот же стакан немного коньяка и подала.
– Выпейте, вам надо успокоиться. Пейте же, – заставила она проглотить янтарную жидкость.
Женщина послушно выпила. Поперхнулась. Закашлялась.
Шура поставила чайник, достала из холодильника блюдце с нарезанной колбасой и сыром. Потом отрезала от пирога, лежавшего под салфеткой на столе у плиты, несколько кусков.
– Угощайтесь. Пирог свежий, сегодня утром испекла.
Села напротив. Лицо женщины было уже не таким бледным, щеки чуть порозовели. Кажется, она немного успокоилась, дышала ровнее, и только руки, неловко комкавшие платок, выдавали волнение.
– Вам лучше?
В ответ легкий кивок.
– Меня зовут Александра Копейкина, можно просто Шура, – решила не церемониться с отчеством Саша. – Виктория Штерн – мой псевдоним. А вас как зовут?
– Я Настя. Настя Сорокина.
Только тут Шура разглядела, что Настя вовсе не пожилая тетка, как показалось вначале, а молодая еще женщина, ее ровесница, ну, может, чуть постарше.
– Ну вот и познакомились. Теперь, Настя, расскажите, что у вас случилось. А еще – о какой помощи вы просите.
Настины глаза снова набухли слезами, покраснели, но она быстро взяла себя в руки, высморкалась и сказала почти спокойно:
– Шура, напишите моему сыну… жизнь.

Читать дальше...Свернуть )

Евгений Беловал (Томск). Исповедь отщепенца
aesthetoscope
Я насмерть поражён своим сознаньем
Я ранен в сердце разумом моим
Я неразрывен с этим мирозданьем,
Я создал мир со всем его страданьем.
Струя огонь, я гибну сам, как дым.

Бальмонт. Раненый.

Я умер, но только формально. Пока формально. Расстрел должны были привести в исполнение на рассвете, но казнь перенесли на обед. Я сидел в подвале бывшей усадьбы купца Миронова. Два дня проведённых в одиночестве, бесконечных думах, не дали мне ни секунды усомниться в учинённом поступке. Всё решено. Раскаиваться нет смысла.
Полумрак. Крохотные лучи света из маленького грязного зарешеченного окошка связывали меня с внешним миром. Миром погрязшем в войне, насилии и обмане, где яркие краски стали ассоциироваться с кровью и выпотрошёнными телами.
В изношенной двубортной шинели не согреться. Пища, которую мне приносили, была жалким подобием человеческой еды. Хотелось курить, но кисет совершенно пуст. Спасал от помешательства горячий крепкий чай. Сегодня не принесли завтрак. Желудок урчал и требовал утренних калорий…Ничего, скоро он насытится свинцом. Уверен, будут стрелять дилетанты. Надеюсь, хоть кто-то из них попадёт мне в голову или сердце. Не хочется корчиться от боли, снова вставать и ждать повторных выстрелов. Такое бывало, причём очень часто.
Я вытащил из нагрудного кармана фотокарточку.
Дарья, милая моя, как хорошо, что ты не видишь это. Родная, надеюсь, не будешь грустить о России. Лондон не такой уж плохой город. Правда, нет там лета, но есть другие страны, где тепло и тихо. Деньги, которые я выслал, хватят на безбедную жизнь. Ты вечно оправдывала меня перед близкими, выгораживала. Обелила даже тогда, когда отчислили меня из университета за подрывные убеждения. Тогда я был глуп, жаль, что понял об этом только сейчас...
Батенька думал, что на фронте мне вправят мозги. Прав оказался старик, но он не знает об обратной стороне. Если раньше я говорил о революции на словах, то теперь выполнил её лозунги в деле: расстрелял офицеров, приставов, жандармов и чиновников, избил множество духовников, голосовал за жёсткие меры в отношении имущего класса – отцовского класса.
Меня уважали, пока я не отрёкся. Прозрение пришло поздно, когда оказался на дне, где дружил не просто с убийцами, а насильниками и космополитами! Они кроются за идеей – «Свободы, Равенства, Братства», уравниловка их не интересует, облить кровью всю империю вот что главное…
Дверь отворилась. По глазам резанул яркий свет, я зажмурился. Тьма исчезла из помещения, крысы вмиг разбежались по норам, а рыжие прусаки, как прежде, шныряли по батареям. У порога стоял бородатый мужчина в пальто.
- Выходи.… Пришло время.

Читать дальше...Свернуть )

Евгений Беловал (Томск). Улица полна одиночества
aesthetoscope
Сьюзі, мила моя Сьюзі
Не тікай від мене в світ своїх ілюзій
Я не можу їсти
Я не можу пити
Я таки не знаю, як з тобою жити
Як без тебе жити..
.
Океан Эльзы - Сьюзі

***

Голые стволы деревьев качались в такт холодному ветру. Горбатые фонари освещали тропу, покрытую несчитанным количеством жёлтых листьев. Деревянные скамейки пустые и разбухшие от дождя скрывались под покровом темноты. В небе, обтянутом серыми тучами, кружили грачи. Курлыканье ненадолго нарушило тишину.
Сквер остался позади. Я стоял напротив дороги и ждал когда моргнёт светофор. Глаза слезились от ветра. Машины ловко пролетали мимо. Клаксоны отравляли тишину, как и выхлопные газы. К палитре агрессивных звуков присоединились грохот дизеля, невнятная музыка из колонок и чья-то ругань. Когда загорит зелёный свет, водители притормозят не сразу - в этом городе так принято. Как я ненавижу его.
Ноги ловко пересекли зебру и оказались на противоположной стороне. Здесь необходимо перебегать дорогу, иначе цинично задавят, пересчитают кости или вовсе отправят на тот свет. Я остановился у светофора. Учащённое дыхание не сразу пришло в норму.
Тебе всё равно. Ты растоптала чувства и осталась в выигрыше. Не так ли? Он неудачник, доверчивый дурак, которому не будет больно. Дураки не чувствуют боли. У них даже обиды атрофированы.
Красочные витрины напомнили причудливые картины. Хотя нет…. Они больше похожи на театральную сцену, где замерли актёры в дорогих костюмах. Яркий розовый свет исходил от широких окон магазинов. Пластиковая дверь распахнулась со скрипом. Женский смех вырвался на улицу - такой яркий, игристый, не похожий на обычный хохот. Его обладательница, несомненно, хороша. А вот и она. Прошла мимо, не заметив меня. Невидимый шлейф из дорогих духов на мгновенье притянул к себе - магический аромат, который хотелось чувствовать вечно.
А помнишь тот день, когда вы впервые встретились? Шёл дождь. Он стоял на «Новособорке», ждал тебя. Позже вы сидели в кофейне, пили горячий американо. На следующий день вы поцеловались. И снова шёл дождь. Ты крепко прижималась к нему, гладила его бородку, смеялась, когда он шутил, и ласково смотрела ему в глаза.
Толчок вернул в реальность. В реальность наполненную страхом, ненавистью и голодом.
“- Извините, – пробурчал прохожий, – не заметил”.
“- Ничего, всё нормально” – неловко улыбнулся я.
Старый трамвай лениво прополз по железной дороге. Жёлтые лица пассажиров выглядывали из окон. Шаблонные физиономии с надписью усталость и плохое настроение неохотно моргали глазами. На красную крышу налетели голуби и воробьи, но ненадолго, когда трамвай пришёл в движение, птицы исчезли. Невзрачные людишки с грохотом покатились на следующую остановку. Конечную.
Оранжевый кленовый лист прилип к ботинку. В считанных шагах располагалось полуголое кленовое дерево. Неожиданно возникший ветер грабительски сорвал со стволов десяток листьев, а затем небрежно раскидал их по всему кварталу.
Ты потеряла однажды любимого, который причинил тебе боль, плюнул на чувства, повернулся спиной и спокойно забыл. Спустя время роли изменились. Ты смогла растоптать душу человеку.
Стеллажи забиты до отказа мягкими игрушками. Вот плюшевые мишки: разноцветные, большие, маленькие, весёлые и грустные. Они тебе не нравились, ты предпочитала мягких супергероев серии Marvel.
“-Молодой человек, выбирайте быстрее, магазин через десять минут закроется” – продавщица вернулась за прилавок.
Колонки перестали разносить детские песни. Верхние этажи давно исчезли в темноте. Пора уходить.
Он так и не успел подарить тебе плюшевого человека-паука и незамысловатые герберы, которые ты ценила выше пресловутых роз. Всё осталось в проектах, утопических мечтах, где вы вместе.
В подъехавшее такси пьяная компания пыталась запихнуть захмелевшего дружка. Красная морда, не открывая глаза, материла собутыльников. Наконец им удалось избавиться от матершинника. Чёрная «тойота» покатила прочь.
Повалил первый снег. Белые хлопья падали на ещё тёплую землю. Скоро она остынет и перестанет подавать признаки жизни. Спрятав руки в карманы чёрного пальто, я наблюдал за тем, как падает снег.
Ты вовремя ретировалась, спрятавшись за скупой перепиской «Вконтакте» и сухими смс-сообщениями. Вскоре и вовсе перестала отвечать ему. Позже он узнал, что она вернулась к тому, кто бросил её когда-то.
В серых коробках горели огни. Людские скворечники казались одинаковыми, бессмысленными и трагически предсказуемыми. Где-то играла музыка. Грустная мелодия резко сменилась в хаотичный транс, а затем и вовсе затихла. Вдали мелькали чьи-то силуэты, а по дороге проносились огни автомобилей. Я неохотно поплёлся в общежитие, где меня никто не ждал.