?

Log in

No account? Create an account

Сергей Шуба (Новосибирск). Для Антологии Эстетоскопа
aesthetoscope
[чем кончается]

Просите деяния Вавилона – дано будет вам
Эта сухость всегда возвращается
Эта влага размывает глину
Эта воля возводит вновь тяжёлые соты
И ты носишь на сердце город
И ты носишь под сердцем камень
Видишь в сердце, как в небе, алую стрекозу
Видишь в завесе пыли…
То пергамент истории, обрывки чуждого бытия
Скреплённые болью, надеждой, отчаяньем
То чаша твоя, Рахиль
То вера твоя, Яков
То твой пулемёт, Феликс
То роба твоя, безымянный
Разбег и паденье в мерцающую Тьму.

Читать дальше...Свернуть )

Сергей Ивкин (Екатеринбург). Стихотворения
aesthetoscope
Книга дождя

Евгению Туренко

В предисловие ливня шагнёшь в натирающих бутсах
и пойдёшь сквозь страницы шуршащих под ветром кварталов.
Даже в мускулы воздуха мокрым лицом не уткнуться,
если майское детство пропахло нагретым металлом.
С тополиных рубашек летят, словно лацканы, ветви и ветви,
и от пыльной отары машины прижались к бордюрам.
Задираются майки, шевелятся деньги в конверте
и незримые черти проносятся по шевелюрам.

Несусветно толпиться под пластиком на остановке,
ожидая прихода трамвая, как Будды Майтрея.
Небо рухнуло оземь. Сегодня ты – божья коровка.
Никуда не лети. Всё само получилось хитрее:
новый мир вертикальной воды и пузырчатой тверди
и тебя исказит, начиная с предчувствия чуда.
Вместо бледной нимфеи раскроется в левом предсердии
золотая кувшинка – и нихт её вынешь оттуда.

Вот и в книге дождя пять страниц примечаний озона;
зазевавшись на радугу, не прочитаешь подвоха:
существующих лёгких не хватит для диапазона
атмосферы, звенящей хрустальней, чем ангельский хохот.
Опоздавшие капли собрали прощальную нежность,
на бегу (без объятий) ладошкой к щеке примагнитясь.
На последней странице, напитанной солнцем, конечно,
сам себе улыбнёшься, развилки не встретивший витязь.


Читать дальше...Свернуть )

Владимир Попович (Самара). Из "Дневников пилигрима"
aesthetoscope
_

«Меня разбудила бродячая тишь,
а чёрно-зелёный брезент у реки
луне виден был и лунатику. Мышь-
полёвка шуршала у левой руки.
Средь мокрого в позднем рассвете песка
лежал человек, дремала душа.
День n-й, путь одинокий верша
сквозь тело, волной лепетал у виска»

Читать дальше...Свернуть )

Леонид Симкин (США, Лос-Анджелес). Quod scripsi, scripsi (Что написал, то написал!)
aesthetoscope
Перечитывая Бродского

Посвящается Якову Миркину

В нашем прошлом – величье,
В грядущем – проза ...
И. Бродский



Даже если январь, то сентябрь с виду.
Словно кто в небесах затаил обиду,
и зимою ни снега, ни просто влаги
у природы не выпросишь, как у скряги-
бесконечности – лишней минуты, часа.
Посему всё быстрее пустеет касса
наших лет. Вероятно, нельзя иначе.
Остаётся лишь только гадать о сдаче.

В нашем прошлом – поэмы, порою – дамы,
а в грядущем – лишь проза, супруги, драмы
мельче лужи той, что слеза из ока
оставляет подушке. И если срока
своего мы не знаем, то лишь отчасти,
ибо, как ни крути, мы короткой масти.
И какой бы на долю ни выпал прикуп,
всё одно расклад оборвётся криком.

Я опять не за здравье. Схожу с ума ли,
как рисунок с потрескавшейся эмали?
Или время, которому мы обузой,
приговор, что подписан коварной Музой,
привело в исполненье, одни химеры
оставляя от прежде великой веры?
Но с годами приходится, как ни сетуй,
философский труд заменять газетой,
то есть быть в естественной обстановке.
Мысли так же свойственны остановки,
как и сердцу. Дай Бог им не сбиться с такта,
чтоб за первой картиной второго акта
шла вторая, а с ней и т.д. К тому же
тем важнее движенье, чем злее стужи.
Даже если щека на манер мишени,
скрип пера по бумаге есть достиженье.

Мы навряд ли добьёмся всемирной славы,
но, покинув пределы родной державы,
(то есть рубль сгоряча променяв на пенни)
нам доступнее право предаться лени.
И пускай ни в одной не найти газете
наш портрет – можно петь поутру в клозете
(хоть не очень громко, зато свободно)
и с прибором класть на кого угодно.

Нам покуда доступен, ну пусть не эпос,
но хотя бы роман. Временами Эрос
нашу плоть возмущает – что твой Везувий
под остывшею лавой былых безумий.
Мы порою ещё поднимаем кубки
за возможность оставить свои зарубки
прежде чем в бесконечность уйдём из виду,
параллельно сходясь, вопреки Евклиду.


Читать дальше...Свернуть )