?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Григорий Миляшкин (Астрахань). Моя азбука (фрагмент)
aesthetoscope
мой Гоголь

записка сумасшедшего
(по)весть
67 апреля 2008 года

Рано утром вышел из дому в департамент. По Невскому семенил мелкий дождь. И я рядом с ним. На пересечении с Садовой мне дорогу перебежала черная кошка. Эх, ты… мерзопакость какая! Опять будет неудачный день. Перешел Фонтанку. Лед давеча тронулся и теперь медленно полз. Тут мне дорогу перебежала белая кошка. Вся чрезвычайно белая. Призадумался. Сначала черная. А теперь белая. Гм…Судя по всем вероятиям, вечером будет партия в шахматы с поручиком Шиняевым. Приободрившись, двинулся дальше. У самого порога департамента передо мной прошмыгнула рыжая кошка. Огненно-рыжая, как мандарин китайский. Да. Ребус, да и только. Думал про этих кошек, так и не решаясь войти. И так думал. И эдак. Через четверть часа сошел с ума. Тихо и нежно.

Когда меня карета везла в соответствующие учреждение соответствующего ведомства, слышал, как в Мариинке играют чудесную музыку. Плакал. Уже потом узнал, композитор из ремесленников-корабелов. Ехали мы по Крюкову Каналу. Ямщик угостил табачком душистым. Дорога – удивительная штука. Едем, а я размышляю все, что такое мартовские коты с этими блохастыми тварями делают, что они хорошему человеку под ноги лезут, как пажи к испанскому королю. Черная. Белая. Потом рыжая. Тьфу-тройка, куда ж ты прешь!?


мой Малевич

избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает
избыточнойинформациинебываетизбыточнойинформациинебывает


мой Пелевин

Бон аппети, мадам!

Всё равно тишина проглотит всё. Мои строчки лишь бессмысленная необходимость. Ну-ка буквы стройтесь в ряд! Самурайчиков отряд!
Тишина не то чтобы прожорлива, просто она огромна, временами утекая далеко за горизонт сознания. И буква еще до рождения обречена на гибель. Ягненок на алтаре жертвоприношения. И я тысячу раз не прав, обрюхатив среду несчастными словами и строчками, которые, как рядовые срочной службы, отправленные бороться с цунами, без вопросов будут проглочены стихией. Но гормон играет надрывно. И нет возможности не надругаться над сексапильной средой. Гуманизм отступает. И мы плодим с этой стервой знаки-самураи.
Самое правильное – спеть беззвучно гимн Тишине. И ничего не писать.
Но нет же, графоманская похоть сыграла, и бумага безнадежно испачкана.
Уважаемая Тишина! Кушайте на здоровье!
Надеюсь, не горчит и не приторно.
Бон аппети, мадам!