?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Таша Горшкова (Санкт-Петербург). Музыка в моей голове. Фрагмент повести
aesthetoscope
«Вероника! Где ты? Отзовись! Они ушли, тебе нечего бояться!»
Я бродил по дому в темноте, пытаясь найти рыжеволосую Веронику. Может быть, она потерялась где-то в коридоре между кухней и столовой. Я смотрел за шкафом, но не нашел ее. Я посмотрел под столом - там ее нет. Я заглянул под кровать и нащупал ворох ее рыжих мягких кудрей. Я сжал их между своих пальцев, чтобы никогда больше не отпускать.
Ночь уползала, поджав хвост, уступая дорогу чистому утру. Она не вправе требовать что-то большее. Ее время вышло. Утро парило над городом. А ночь могла лишь заплатить по счету и грустно уйти. Сегодня никто в ней больше не нуждался. Она сложила все свои тайны в большой черный чемодан, чтобы дома в тишине, без посторонних глаз, бережно пересчитать их все и спрятать. Как Вероника сочилась сквозь мои пальцы, как была пьяна от моих поцелуев, знает только ночь. Она как никто другой умеет хранить секреты.
У меня тоже есть секреты. Но их не так много, потому что они выпадают из моей памяти как мелочь из дырявого кармана. Я кочую из города в город, переезжаю из мотеля в мотель, разбрасывая свои секреты по миру.
Когда-нибудь я, наконец, решусь и соберу их все вместе в один огромный секрет. Если мне хватит сил удержать его в руках, я буду хранить его вечно.

Иногда, открывая глаза по утрам, я чувствую когти черной депрессии в груди, и мне совсем не хочется просыпаться. Когда-то давно она поймала меня в свои силки и вцепилась в самое сердце. Но я не сдался без боя и после долгой изматывающей битвы, черная птица отступила, оставив во мне на память несколько своих черных блестящих когтей. Лишь бы только она за ними не вернулась!
Сегодняшнее утро было во всех отношениях необычным. Во – первых, Вероника разметала огонь своих волос на моей груди и сладко сопела мне в ухо. Во-вторых, огонь был повсюду. Дом горел в самом банальном смысле этого слова.
Что чувствует человек, когда горит его дом?
Ему жалко вещей, которые он копил всю свою жизнь – например кухню из Икеи.
Или же страшно оттого, что рушится мир, который он считал надежной крепостью. Или же ему просто страшно?
Этот дом никогда не был моим.
И я никогда не покупал кухню в Икее. Я вообще не припомню места, которое я мог бы полоноправно окрестить своим домом. Так со мной всегда.
Я не меняюсь.
Никакой стабильности в жизни. В этои мое главное постоянство. Каждую ночь непременно умирать и каждое утро, с первыми лучами солнца, рождаться заново. Таков мой путь, и я не жалею.
Сначала огонь танцевал на полу. Он прополз под дверью и радостно пожирал дубовый паркет. Затем кинулся на стены, но розочки на обоях его быстро разочаровали, и огонь перепрыгнул на занавески. Тяжелые парчевые гардины сражались с пламенем до последнего, но и они сгорели до тла.
В этом пекле Вероника с ног до головы покрылась капельками пота. И я всерьез опасался, что она может расплавиться на моих руках словно сыр в микроволновке: растечься во все стороны и застыть коричневой корочкой.
Я выбил горящую дверь ногой и с Вероникой на руках выбрался из раскаленной спальни в неменее раскаленную гостинную. Осторожно ступая по горящему коридору, с трудом уворачиваясь от языков пламеня, я спустился на первый этаж. От него уже остались одни головешки и странно пахло барбекю.
Пошатываясь, мы выбрались из объятого пламенем дома, и в изнемождении упали на траву.

Я лежал на блестящей, влажной от росы траве. Вокруг суетилось множество разных ног. От их шагов земля раскачивается из стороны в сторону и мне требовалось немало усилий, чтобы удержаться на ней. Я вцепился в траву мертвой хваткой, уверенный что если я отпущу ее сейчас, то полечу кубарем в небо. Минут через десять головокружение прошло, и я с трудом разжал сведенные судорогой пальцы.
Метки: