?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
Ирина Сидоренко (Киев). Тук-Тук
aesthetoscope
Тук.
В этой комнате всегда темно.
Тук-тук.
Темно и пусто.
Тук-тук. Тук-тук.
В этой комнате есть то, что хотелось бы спрятать от всего мира, спрятать только для себя. Тук-тук.
Тук-тук.
Тук…

***

— Привет! Эй, ты что, уснул?
Ворков, и это с самого утра! И что он тут забыл?
— Да не кричи, — мой голос такой раздражённый.
— Ты чего это? С утра не с той ноги встал?
Я только поморщился.
— А тебя что, стучать не учили?
Ворков пожимает плечами.
— Ну вот ещё, стучать!
У меня иногда возникает впечатление, что он не способен измениться.
— Разве я тебя не просил?.. Ну всё, пошли.
Я едва ли не силой выпихнул его за двери… вон из комнаты, где хорошо слышно тот стук.
Сегодня дорога в колледж показалось мне необычайно длинной, а Ворков — слишком громким. Он о чём-то болтал без остановки; я не слушал. Я вспомнил, что забыл с утра завести свою куклу — и что теперь? Она будет лежать, словно во сне, и ждать, чтобы я её завёл? Словно во сне — или как мёртвая?
От этой мысли становилось холодно в животе. Мне хотелось бежать домой, к кукле, чтобы услышать тихое успокаивающе «тук-тук».
— Что-то ты сегодня такой молчаливый. И бледный. Ты что, заболел?
Я покачал головой и промолчал. Сегодня четыре пары. Через восемь часов буду дома. Продержится ли она восемь часов?

Не знаю.
Хорошо, что ночью я её перепрятал в шкаф — там просторно, и мать не увидит, даже если войдёт в комнату.
— Ты Генну видел?
— Когда? — в моём голосе впервые за всё утро проснулся интерес.
— Ну, хоть когда с тех пор, как мы в последний раз все вместе были в караоке.
— Видел. Она же пары не пропускает, балбес. Если бы ты не пропускал, так и сам бы видел! — я улыбнулся.
Ворков, кажется, обиделся. Ну и хорошо, теперь хоть полчаса от него отдохну.
Генна была девушкой из параллельной группы. Высокая, чернявая, смешливая — я знал, что она нравится Воркову, и она об этом знала. Да и кто не знал? Единственным, кто не догадывался, был сам Ворков.
Мои мысли опять исчезли в тёмной комнате, в шкафу, где тихонько стучала кукла. Хорошо, что я посадил её на цепь: дня три назад она пыталась убежать через окно. Но с третьего этажа… Тяжело было бы потом её починить, не говоря уж о том, чтобы объяснить матери её существование.
Прозвенел звонок, я умостился на задней парте. Ворков, бегая глазами по аудитории, искал Генну — она сидела в крайнем ряду, через три парты от нас.
— Генна! Генна! Эй!
Я шикнул на Воркова — учитель бросил в нашу сторону гневный взгляд.
— Ну ты заткнёшься сегодня? Дождись перерыва, дурак! Или иди сядь к ней, если не терпится.
Ворков насупился, но почему-то остался сидеть рядом со мной. Вот чудак.
Учитель что-то бормотал — кажется, о радикалах? Чёрт его знает, что это такое. Я совсем не слушал. В груди нарастала паника, а вместе с ней всё громче стучало в ушах: «тук-тук», «тук-тук», «тук-тук»…
Выдержу ли до конца пар? Ведь обещал матери больше не прогуливать, но кукла же…
«Тук-тук», — всё настойчивее, всё чаще. «Тук-тук».
Нет, не выдержу…

Я выдержал почти две пары — половину. А потом кинулся домой, потому что не слышал вокруг себя ничего, кроме разгневанного, упрямого стука. Кажется, Ворков ещё что-то прокричал вслед, когда я посреди пары выбегал из аудитории под ошарашенным взглядом учителя.
Не помню, как проскочил парк, но на дороге перед самым домом меня чуть не сбил дорогой чёрный автомобиль — блестящий, огромный. За рулём сидела дама с высокой чопорной причёской; нервно просигналила мне, но не остановилась.
Я вбежал в переднюю, потом кинулся в комнату. Не было времени даже разуться — некогда, некогда!
«Тук-тук».
Почему я не слышу? Внезапно стало так тихо, словно у меня в ушах были затычки. Я даже проверил… вот дурак.
Правая дверца шкафа была открыта, сам шкаф — пустой и гулкий. Цепь сиротливо змеился к окну, на другом конце никого не было…
«Тук-тук»?
Из глаз не сорвалось ни капли, но так плохо мне ещё никогда не было. Я едва дошёл до окна, держась за кольца цепи. На подоконнике лежало большое белое перо — тут сидел голубь.
Это из-за него она выпала из окна? Она падала, и вокруг кружили белые перья. Наверное, было красиво. Наверное, ей понравилось. «Тук-тук»?

***

Он сел на постели, резко моргнул. Вокруг царила темнота.
— Эй, ты чего?
Она — та, что была во сне куклой — сидела рядом. Живая. Целая. «Тук-тук».
— Приснился… кошмар, — хрипло ответил он.
— Ты что, испугался? Что тебе снилось? — она опустила изящную хрупкую руку на его голову. — Хочешь, посмотрим, что значил твой сон?
— Не… не помню точно. Не хочу смотреть.
— Ну так и не будем, — успокаивающе, словно ребёнку.
— Ты была куклой, в моём сне, — внезапно выпалил он, удивляя самого себя. — Мне приснилось… ты выпала из окна. Разбилась. А я боялся, что не смогу собрать тебя опять.
— Куклой? — повторила она и улыбнулась. — Зачем тебе куклы, если рядом есть я, настоящая? А ну, скажи, что ты меня любишь.
Она уселась ему на колени, заглянула в глаза.
— Люблю.
— Скажи ещё.
— Я тебя люблю.
— Вот и молодец, — она коснулась поцелуем его губ. — Вот и хорошо. Погоди, я тебя сейчас заведу…
Тук.
Стукнуло его сердце.
Тук-тук.


  • 1
Редактура Aesthetoscope

Тук.
В этой комнате всегда темно.
Тук-тук.
Темно и пусто.
Тук-тук. Тук-тук.
В этой комнате есть то, что хотелось бы спрятать от всего мира, спрятать только для себя. Тук-тук.
Тук-тук.
Тук…

– Привет! Эй, ты что, уснул?
Ворков, с самого утра! И что он тут забыл?
– Да не кричи! – мой голос такой раздражённый.
– Ты что это? Не с той ноги встал?
Я поморщился.
– А тебя что, стучать не учили?
Ворков пожимает плечами.
– Ну вот ещё, стучать!
У меня иногда возникает впечатление, что он не способен измениться.
– Разве я тебя не просил?.. Ну всё, пошли.
Я едва ли не силой выпихнул его за двери… прочь из комнаты, где хорошо слышно этот стук.
Сегодня дорога в колледж показалась мне необычайно длинной, а Ворков – слишком громким. Он о чём-то болтал без остановки; я не слушал. Я вспомнил, что забыл с утра завести свою куклу – и что теперь? Она будет лежать, словно во сне, и ждать, чтобы я её завёл? Словно во сне – или как мёртвая?
От этой мысли становилось холодно в животе. Мне хотелось бежать домой, к кукле, чтобы услышать тихое успокаивающе «тук-тук».
– Что-то ты сегодня молчаливый. И бледный. Заболел?
Я покачал головой и промолчал. Сегодня четыре пары. Через восемь часов буду дома. Продержится ли она восемь часов?
Не знаю.
Хорошо, что ночью я её перепрятал в шкаф – там просторно, и мать не увидит, даже если войдёт в комнату.
– Ты Генну видел?
– Когда? – в моём голосе впервые за всё утро проснулся интерес.
– Да хоть когда с тех пор, как мы в последний раз все вместе были в караоке.
– Видел. Она же пары не пропускает, балбес. Если бы и ты не пропускал, так тоже бы видел! – я улыбнулся.
Ворков, кажется, обиделся. Ну и хорошо, теперь хоть полчаса от него отдохну.
Генна была девушкой из параллельной группы. Высокая, чернявая, смешливая – я знал, что она нравится Воркову, и она об этом знала. Да и кто не знал? Единственным, кто не догадывался об этом, был сам Ворков.
Мои мысли опять вернулись в тёмную комнату, к шкафу, где тихонько стучала кукла. Хорошо, что я посадил её на цепь: дня три назад она пыталась убежать через окно. Но с третьего этажа… Тяжело было бы потом её починить, не говоря уж о том, чтобы объяснить матери её существование.
Прозвенел звонок, я сел за заднюю парту. Ворков озирался, искал глазами Генну – она сидела в крайнем ряду, через три парты от нас.
– Генна! Генна! Эй!
Я шикнул на Воркова – учитель бросил в нашу сторону гневный взгляд.
– Ну, ты заткнёшься сегодня? Дождись перерыва, дурак! Или иди сядь к ней, если не терпится.
Ворков насупился, но почему-то остался сидеть со мной. Вот чудак!
Учитель что-то бубнил, о радикалах, кажется? Чёрт его знает, что это такое. Я совсем не слушал. В груди нарастала паника, а вместе с ней всё громче стучало в ушах: «тук-тук», «тук-тук», «тук-тук»...
Вынесу ли я это до конца занятий? Ведь обещал матери больше не прогуливать, но кукла…
«Тук-тук», – всё настойчивее, всё чаще. – «Тук-тук».
Нет, не вынесу…


Edited at 2012-04-27 18:35 (UTC)

Окончание редактуры Aesthetoscope

Я выдержал почти две пары – половину занятий. А потом кинулся домой. Потому что не слышал вокруг себя ничего, кроме разгневанного, упрямого стука. Кажется, Ворков что-то прокричал вслед, когда я посреди пары выбегал из аудитории под ошарашенным взглядом учителя.
Не помню, как проскочил парк, но на дороге перед самым домом меня чуть не сбил дорогой чёрный автомобиль – блестящий, огромный. За рулём сидела дама с высокой чопорной причёской; она нервно просигналила мне, но не остановилась.
Я вбежал в переднюю, потом кинулся в комнату. Не было времени даже разуться – некогда, некогда! «Тук-тук», отдавалось в ушах.
Почему в комнате такая тишина? Почему я ничего не слышу? Внезапно стало так тихо, словно в ушах были затычки. Я даже проверил… вот дурак!
Правая дверца шкафа была открыта, сам шкаф – пуст и гулок. Цепь сиротливо змеилась к окну, а на другом ее конце никого не было…
«Тук-тук»?
Я не проронил и слезы, но так плохо мне ещё никогда не было. Я едва дошёл до окна, перебирая в пальцах звенья цепи. На подоконнике лежало большое белое перо, тут сидел голубь.
Неужели из-за него она выпала из окна? Она падала, а вокруг кружили белые перья. Наверное, было красиво. Наверное, ей понравилось. «Тук-тук»?

Он сел на постели, панически моргая. Вокруг была кромешная темнота.
– Эй, ты что?
Она – та, что в его сне была куклой – лежала рядом. Живая. Целая. «Тук-тук».
– Приснилось… кошмар... – хрипло ответил он.
– И ты испугался? Что тебе приснилось? – она опустила изящную хрупкую руку на его голову. – Хочешь, поговорим? Разберемся, что значил твой сон?
– Не… не помню точно. Не хочу разбираться.
– Ну, не будем, – успокаивающе, словно ребёнку.
– Ты была куклой, там, в моём сне, – внезапно выпалил он, удивляя самого себя. – Мне приснилось… ты выпала из окна... разбилась... А я боялся, что не смогу собрать тебя...
– Куклой? – повторила она и улыбнулась. – Зачем тебе кукла, если рядом я, настоящая? А ну, скажи, что ты меня любишь.
Она прильнула к нему, заглянула в глаза.
– Люблю.
– Скажи ещё.
– Я тебя люблю.
– Вот и молодец, – она коснулась поцелуем его губ. – Вот и хорошо. Погоди, сейчас я все поправлю…
Тук.
Стукнуло его сердце.
Тук-тук.

Edited at 2012-04-27 18:36 (UTC)

  • 1