Редакционный портфель Aesthetoscope (aesthetoscope) wrote,
Редакционный портфель Aesthetoscope
aesthetoscope

Categories:

Ирина Сидоренко (Киев). Тук-Тук

Тук.
В этой комнате всегда темно.
Тук-тук.
Темно и пусто.
Тук-тук. Тук-тук.
В этой комнате есть то, что хотелось бы спрятать от всего мира, спрятать только для себя. Тук-тук.
Тук-тук.
Тук…

***

— Привет! Эй, ты что, уснул?
Ворков, и это с самого утра! И что он тут забыл?
— Да не кричи, — мой голос такой раздражённый.
— Ты чего это? С утра не с той ноги встал?
Я только поморщился.
— А тебя что, стучать не учили?
Ворков пожимает плечами.
— Ну вот ещё, стучать!
У меня иногда возникает впечатление, что он не способен измениться.
— Разве я тебя не просил?.. Ну всё, пошли.
Я едва ли не силой выпихнул его за двери… вон из комнаты, где хорошо слышно тот стук.
Сегодня дорога в колледж показалось мне необычайно длинной, а Ворков — слишком громким. Он о чём-то болтал без остановки; я не слушал. Я вспомнил, что забыл с утра завести свою куклу — и что теперь? Она будет лежать, словно во сне, и ждать, чтобы я её завёл? Словно во сне — или как мёртвая?
От этой мысли становилось холодно в животе. Мне хотелось бежать домой, к кукле, чтобы услышать тихое успокаивающе «тук-тук».
— Что-то ты сегодня такой молчаливый. И бледный. Ты что, заболел?
Я покачал головой и промолчал. Сегодня четыре пары. Через восемь часов буду дома. Продержится ли она восемь часов?

Не знаю.
Хорошо, что ночью я её перепрятал в шкаф — там просторно, и мать не увидит, даже если войдёт в комнату.
— Ты Генну видел?
— Когда? — в моём голосе впервые за всё утро проснулся интерес.
— Ну, хоть когда с тех пор, как мы в последний раз все вместе были в караоке.
— Видел. Она же пары не пропускает, балбес. Если бы ты не пропускал, так и сам бы видел! — я улыбнулся.
Ворков, кажется, обиделся. Ну и хорошо, теперь хоть полчаса от него отдохну.
Генна была девушкой из параллельной группы. Высокая, чернявая, смешливая — я знал, что она нравится Воркову, и она об этом знала. Да и кто не знал? Единственным, кто не догадывался, был сам Ворков.
Мои мысли опять исчезли в тёмной комнате, в шкафу, где тихонько стучала кукла. Хорошо, что я посадил её на цепь: дня три назад она пыталась убежать через окно. Но с третьего этажа… Тяжело было бы потом её починить, не говоря уж о том, чтобы объяснить матери её существование.
Прозвенел звонок, я умостился на задней парте. Ворков, бегая глазами по аудитории, искал Генну — она сидела в крайнем ряду, через три парты от нас.
— Генна! Генна! Эй!
Я шикнул на Воркова — учитель бросил в нашу сторону гневный взгляд.
— Ну ты заткнёшься сегодня? Дождись перерыва, дурак! Или иди сядь к ней, если не терпится.
Ворков насупился, но почему-то остался сидеть рядом со мной. Вот чудак.
Учитель что-то бормотал — кажется, о радикалах? Чёрт его знает, что это такое. Я совсем не слушал. В груди нарастала паника, а вместе с ней всё громче стучало в ушах: «тук-тук», «тук-тук», «тук-тук»…
Выдержу ли до конца пар? Ведь обещал матери больше не прогуливать, но кукла же…
«Тук-тук», — всё настойчивее, всё чаще. «Тук-тук».
Нет, не выдержу…

Я выдержал почти две пары — половину. А потом кинулся домой, потому что не слышал вокруг себя ничего, кроме разгневанного, упрямого стука. Кажется, Ворков ещё что-то прокричал вслед, когда я посреди пары выбегал из аудитории под ошарашенным взглядом учителя.
Не помню, как проскочил парк, но на дороге перед самым домом меня чуть не сбил дорогой чёрный автомобиль — блестящий, огромный. За рулём сидела дама с высокой чопорной причёской; нервно просигналила мне, но не остановилась.
Я вбежал в переднюю, потом кинулся в комнату. Не было времени даже разуться — некогда, некогда!
«Тук-тук».
Почему я не слышу? Внезапно стало так тихо, словно у меня в ушах были затычки. Я даже проверил… вот дурак.
Правая дверца шкафа была открыта, сам шкаф — пустой и гулкий. Цепь сиротливо змеился к окну, на другом конце никого не было…
«Тук-тук»?
Из глаз не сорвалось ни капли, но так плохо мне ещё никогда не было. Я едва дошёл до окна, держась за кольца цепи. На подоконнике лежало большое белое перо — тут сидел голубь.
Это из-за него она выпала из окна? Она падала, и вокруг кружили белые перья. Наверное, было красиво. Наверное, ей понравилось. «Тук-тук»?

***

Он сел на постели, резко моргнул. Вокруг царила темнота.
— Эй, ты чего?
Она — та, что была во сне куклой — сидела рядом. Живая. Целая. «Тук-тук».
— Приснился… кошмар, — хрипло ответил он.
— Ты что, испугался? Что тебе снилось? — она опустила изящную хрупкую руку на его голову. — Хочешь, посмотрим, что значил твой сон?
— Не… не помню точно. Не хочу смотреть.
— Ну так и не будем, — успокаивающе, словно ребёнку.
— Ты была куклой, в моём сне, — внезапно выпалил он, удивляя самого себя. — Мне приснилось… ты выпала из окна. Разбилась. А я боялся, что не смогу собрать тебя опять.
— Куклой? — повторила она и улыбнулась. — Зачем тебе куклы, если рядом есть я, настоящая? А ну, скажи, что ты меня любишь.
Она уселась ему на колени, заглянула в глаза.
— Люблю.
— Скажи ещё.
— Я тебя люблю.
— Вот и молодец, — она коснулась поцелуем его губ. — Вот и хорошо. Погоди, я тебя сейчас заведу…
Тук.
Стукнуло его сердце.
Тук-тук.
Tags: aesthetoscope.2012, редакционный портфель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments