?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Ашот Караханов (Украина, Киев). Пустота (часть 2)
aesthetoscope
(В начало)

Я не удивился и полез в свой свёрток лежавший у меня за пазухой, пока я на ощупь там шарился, задние двери так же шипяще открылись. Я решил выйти и вернуться к своему контролёру через улицу, но, обойдя троллейбус к передним дверям, я не смог попасть уже внутрь, его двери также шипяще закрылись, прям перед моим носом. Через стекло я показал девушке 10$ купюру, а она взамен опять покрутила пальцем у виска, нажала на педаль газа и уехала, оставив небольшое облачко выхлопного газа и маленький металлический предмет очень похожий на ролик от левой штанги троллейбуса. Штанга, торчащая в правую сторону в перекресте с другой штангой издали смахивали на рога оленя или лося, всмотревшись получше я понял, козла. Я поднял ролик и положил в карман куртки проходящего мимо мужчины не знаю зачем, но может пригодиться подумал я, двигаясь в направление стеклянных ворот аэропорта, подходя ближе я ожидал их открытия, но, подойдя вплотную к стеклам, они так и не открылись, наверное, что-то случилось с полупроводниками. Я стал ждать в надежде, но фотоэлемент таки не срабатывал. Тогда я решил перелезть через забор и обойти здание порта с другой стороны. Забор оказался не столь уж и высоким, я очень легко преступил его и оказался на взлётной полосе, по направлению ко мне на большой скорости двигался автомобиль с мигалками и звуковой сиреной, очень похожий на скорую помощь, только опознавательные кресты были наоборот. Из машины выскочили двое в синих костюмах, чем-то напоминающие хирургические, они выскочили с носилками. Их лица были в масках, но на хирургов они не тянули, больше на санитаров. Опоздавший? В унисон спросили они.
Я только успел кивнуть головой, как мгновенно оказался на носилках в машине. Что ж вы такой не пунктуальный, мы весь аэропорт перевернули в поисках, самолёт ведь не троллейбус, ждать не будет, скажите спасибо автопилоту и стюардессе, стыдили меня двое не соизволив даже снять маски, у вас багаж есть? Я вытащил из-за пазухи свой свёрток и начал тыкать под нос своих сопровождающих, они, отфыркиваясь, уговорили меня засунуть обратно свою ручную кладь и на всякий случай защёлкнули наручники на моих руках. Подъехав к самолету гудящему как большой пылесос они также спешно подняли меня по трапу и выгрузили в кресло хвостовой части, заботливо пристегнув ремнями безопасности, не забыв снять наручники. Самолёт легко оторвался от земли, он был пуст, как и троллейбус. Я не удивился, иначе, кто б ждал опоздавшего пассажира. Через 4 часа полёта стюардесса принесла мне роскошный обед, ей оказалась та же девушка, со скамеечки, она же водитель троллейбуса, а теперь стюардесса. Я сделал вид, что не узнал её в надежде, что она не вспомнит мой безбилетный проезд троллейбусом, я был уверен за безбилетный проезд самолётом, штраф может быть в тысячу раз больше. Вкусно отобедав, я стал смотреть в иллюминатор, но ничего там не увидел кроме сплошной белой пелены. Мне надоело сидеть, и я решил прогуляться по салону, заодно и пересчитать иллюминаторы, на 36-ом мой счёт сбил голос с динамика: - просим всех пассажиров занять свои места и пристегнуть ремни безопасности самолёт вынужден сделать экстренную посадку, этот голос мне тоже показался знакомым, на голос динамика троллейбуса. Прежде чем занять своё место я решил забежать в кабину пилотов выяснить причину вынужденной посадки. Открыв дверь я увидел, вернее я не увидел в ней пилотов, санитары были правы работал автопилот и не один их было трое, я не стал им мешать в ответственном деле, а, прикрыв тихонечко дверь незаметно удалился. Минут через 10 шасси самолёта коснулись бетонки, я это понял по звуку, точнее по троекратному звуку, секунд через 9 второй после первого и секунды через 4 третий, после второго, а дальше всё по накатанной. Я только успевал считать пальмы растущие вдоль полосы, раз, два, три... на 36-ой я сбился со счёта. Как обычно вышла стюардесса, и мило улыбаясь, зачитала свой заученный стандартный текст, закончив словами - Добро пожаловать в солнечный Лас-Вегас. Я уже считал ступеньки трапа, их оказалось ровно 36, ступив на землю, я, повернувшись, помахал рукой своей прекрасной спутнице не забыв послать и воздушный поцелуй, в ответ она мне, конечно же, как всегда покрутила пальцем у виска. В здании аэропорта меня встретили два таможенника, спросив каждый в отдельности цель моего неожиданного визита в их славный город, одному я ответил, что ищу смысл жизни, а другому - смысл смерти, их удовлетворил мой ответ и они попросили меня снять обувь и пройти через арку - пройдя чрез нее, они попросили меня сделать это ещё раз, потом ещё и ещё на 36-ом проходе я сбился со счёта, наконец, они попросили показать, что я прячу за пазухой. Я вытащил свёрток и хотел было развернуть его, но они отрицательно покачали головой надев маски на лица, увидев знакомые мне маски я вспомнил о двух санитарах так спешно загрузивших меня в самолёт, это были они, но что они искали я пока не мог понять. Скажите, - начал один из них, имеете ли вы при себе металлические предметы, я отрицательно покачал головой, тогда второй вытащил с кармана своей куртки ролик от штанги троллейбуса и, положив на столик, спросил, - а это чьё? Я не знал, что ответить и потому молчал, потом они меня попросили положить этот ролик в карман, но уже моей куртки и пройти снова через арку. И только когда арка просигналила наличие металла при мне они, сняв маски, одновременно отчеканили - добро пожаловать в Лас-Вегас, показывая в сторону выхода из вестибюля.
Выход был длинным, а точнее вестибюль, я шёл и думал, а точнее я считал, как всегда я сбивался на цифре 36. А что я считал, вы, верно, подумали, что-нибудь из не движущего по именам существительным, а вот и нет, я считал всё то, что двигалось, а двигалось всё то, что очень трудно посчитать, потому что оно движется, а двигается не только живое, но и мёртвое. Мёртвое конечно не то мёртвое, что вы подумали, я ведь выражаюсь фигурально или образно, хотя какой образ всплыл в вашем сознание мне знать не надо, зачем мне знать ваши образы, когда я не всегда могу представить свои, не по причине бедности своей фантазии, а наоборот, наоборот, это несколько иначе чем вы подумали, хотя зачем вам думать, достаточно просто читать, хотя, хотя, а что хотя. Хотя я вам скажу, если вы сейчас это читаете, то прервитесь и вернитесь в начало, в начало не этого текста, конечно же, вы это всегда сможете сделать, а вернитесь каждый в начало своей жизни, к её истокам. Впасть в детство? Но это просто, достаточно поворошить отделы своего мозга отвечающие за память и вы даже вспомните сам процесс своего рождения, ну конечно не в мелких подробностях, но всё ж. Для этого достаточно просто напрячься, хотя сам процесс напряжения процедура и не очень то и простая, но всё ж. А вот вы попробуйте вспомнить своё зачатие, самое, самое начало, если этот процесс конечно можно назвать начальным, но и конечным он естественно быть не может, вообще по моим соображениям конца не бывает, в самом прямом смысле этого слова, только начало, начало и начало. Когда-то началась Вселенная, когда-то зачалась жизнь, когда-то началась смерть, а вот найдите во всём этом конец, да не найдёте, ведь Вселенная пока не кончилась, ваша жизнь тоже, а смерть, да она ещё не началась, всё очень просто. Это как сходить покакать и потом задать вопрос, зачем ты это сделал, но вся беда в том, что никто и никогда не задаёт себе таких вопросов, не из отсутствия любопытства, а потому что каждый знает ответ на этот простой вопрос. Хотя я вам скажу, что вопрос не так уж прост, как кажется на первый взгляд. Прост сам ответ и что интересно все его знают, ну кроме грудных детей конечно. Ведь все были когда-то грудными и каждый из вас естественно ходил под себя, кто скажет что я соврал, пусть плюнет мне в лицо, хотя нет сказать может каждый, кто докажет обратное, только в этом случае я допущу ваш плевок. Хотя и не обязательно в лицо, ну скажем так, достаточно в мою сторону, а что, а вдруг, кто-то и докажет.
В общем, открою вам секрет, я шёл, и считал дни, не потому что вестибюль был так длинен, а потому что я шёл очень медленно. Хотя шёл не совсем приемлемое слово в этой не очень то и длиной истории, я скорее плёлся, да и дни оказались слишком короткими для данного полушария этой части земли, а вот ночи длинные, ну очень длинные, подлиннее, чем сам вестибюль для вашего представления. Хотя и по своим соображениям землю я никогда не считал шаром. Квадратом, скорее кубом, большим таким огромнейшим кубом. Учитывая, что шар это сфера, то для сравнения округлости с не округлостями очень подходит слово куб, а вот если б я выразился как окружность, то тогда непременно для сравнения произвёл бы квадрат. Но хорошо, что не треугольник, либо ещё какую-нибудь загадочную геометрическую фигуру с десятками равных углов или не равных, по типу какого-нибудь кристалла. Кристалл это очень красиво если конечно красивый кристалл, по типу графита, хотя может быть графит и не кристалл, но то, что в нём существует кристаллическая решётка это точно, хотя может быть и нет. Я как-то писал химическим карандашом, и он сломался, конечно, не сам карандаш, карандаш был деревянным, сломался его стержень, хотя он был графитовым, и что ж скажете вы, да ничего я подумал, может решётка слабая, а может и нет. Хотя скажу вам, что дело не в том, что я сломал и у кого какая решётка, если она есть, сломать ведь можно что угодно. Один вот шёл, упал и сломал свою же голову, я б удивился, если б он сломал чью-то, хотя и такое бывает, бывает вообще всё и даже как не бывает. И не важно кто кому ломает голову главное, чтоб это было не больно, а ещё лучше её не ломать. А карандаш, по всей видимости, мне не надо было смачивать слюной, по крайней мере, так обильно как я обычно делаю, писав свои истории это ж не последняя история моей жизни, а тем более не первая, хотя почему более и первая, крайности, я впал в крайности. Это как ты стоишь на карнизе, на узком карнизе за спиной отвесная стена, а впереди пропасть и тоже отвесная, вот это уже крайность. Что остаётся делать, только стоять на месте и это тоже крайность. Хотя вы мне скажете, можно пойти вправо вдоль карниза, а я вам отвечу, нельзя, а вы мне, тогда влево и влево нельзя. Почему, потому что это уже бескрайность, в самом глубоком понимание этого слова. И поэтому я остановился, остановился в центре большого и роскошного зала. В нём стояло много столов разных размеров, но не все из них стояли, некоторые двигались, в прямом смысле этого слова, не просто двигались они перемещались в разных направлениях вправо и влево, и вперёд и назад на всех своих четырёх ногах и даже вверх. Вниз как не хотели, но не могли, внизу им мешал пол, именно пол, все эти столы были мужского пола и на некоторых из них лежали женщины, конечно же, обнаженные. Вы когда-нибудь видели обнаженных женщин на столах? Да ответят некоторые, например на акушерских, но это не то, на акушерских столах все женщины лежат с раздвинутыми ногами, а здесь они все в разных позах и не всегда их ноги раздвинуты. На тех столах, где женщины не лежали, они стояли, а на тех где не стояли, они сидели, но всегда были обнажены. Но на некоторых столах женщины отсутствовали, там присутствовала решётка, не химическая может физическая, хотя какая разница какая решётка, главное, что она была. Но каждая ячейка этой решётки была обозначена цифрой, от 1 до 36, а ноль я не считаю, ноль я никогда не считал, потому как это крайность, или крайняя цифра, потому как последней её не назовешь, а уж первой так тем более. Чуть не сказал более, хотя сказал, но, тем не менее, ноль это не вправо не влево это не вперёд ни назад, это вообще никак. Вы спросите как никак? Ведь ноль это точка отсчёта, но какого счёта, начала, вполне вероятно, а если начать счёт с конца, а если конца не существует, может вообще считать ничего не надо. Я вот как-то попал в круглую комнату и захотел в ней посчитать углы, а их там не было, вернее их было столь много, что я сбился со счёта, после 36-го и тогда я подумал какой смысл считать то, что сосчитать не возможно. Хотя высчитать можно всё что угодно, высчитывают ведь формулу круга, диаметр, радиус, а знак Пи, какой замечательный знак, Пи вы только вдумайтесь, а ещё лучше вслушайтесь в смысл его звучания и попробуйте повторить несколько раз мысленно, а лучше вслух, так вот ПИ-Пи-пи. Писком отдаёт правда, вот и я так же пищал, только не подумайте от женщин на столе, от женщин я обычно не пищу, они, они да, скорее визжат. Я вот одной рассказывал как-то историю своей жизни так она визжала от удовольствия в попытке раздвинуть пошире свои ноги, но я, конечно, конечно я не допускал подобных поворотов событий, ведь если б такое было бы допустимо вы представляете какой визг бы стоял в зале. Да и раздвинутые женские ножки, это так не эротично, ну никакой тайны, а так хочется загадки, женской загадки, открытость это слишком естественно, если конечно слово "слишком" приемлемо к естеству. А знать ответ любой загадки не интересно, интересно его искать, если нет секрета в тайне, значит, нет и тайны, а если нет тайны, то пропадает всякий интерес к жизни, к смыслу существования. Если бы человечество знало своё предназначение, то тогда не было б смысла искать эту причину, вы только представьте на минуточку открытия смысла смерти, то смысл жизни перестаёт существовать, как смысл, всё связано. Если мы не знаем смысла смерти, то естественно мы не можем знать смысла жизни и наоборот. Просто какой-то таинственный замкнутый круг. А говорить можно что угодно и что не угодно жизнь после смерти или смерть после жизни. А вы вот попробуйте доказать, что ни будь этакое. А потом выяснится, что никому это "этакое" и не нужно, зачем, уже не интересно. Одно доказательство ничего не стоит, а вот куча гипотез, порождает кучу вопросов, а раз появляется огромная куча вопросов, то вполне естественно появляются много ответов, вы только представьте много и все разные ни одного похожего, правда интересно, уже появляется смысл жить. Хотя на всё, на всё ну в полном смысле на всё, а точнее на все вопросы есть только один ответ. И не обязательно его знать, о нём конечно можно догадываться, но знать не в коем случае. Так вот я, конечно, догадался, где нахожусь и вы читатель тоже, я в этом уверен, ну а если кто нет, то пусть это останется моей маленькой тайной, чтоб был смысл читать всё это дальше, если, я, конечно, не утомил никого своими импровизациями. Но вообще-то утомиться в этом зале было невозможно, он во истину был красив, но больше всего женщины, хотя их и было очень много, но все они были на одно лицо и все они меня знали, вы спросите откуда, а вот не знаю я это сам понял, когда они закричали хором все разом в один голос: Это он!!! Он!!! Крутя пальцем у висков. Он... продолжали кричать женщины. Я не растерялся, но скажу честно, немного испугался, хотя у многих испуг всегда ассоциируется с лёгкой растерянностью, то буду считать чуть-чуть, ну самую малость, настолько мало, что мне захотелось спрятаться под стол, именно под стол, а больше было некуда. Я, конечно, этого не сделал, иметь желание это не значит его воплощение, я это знал по опыту своей жизни. Я как-то имел одно очень и очень странное желание в одной из своих жизней. Я не буду вам рассказывать какое, дабы не расстраивать ваши мысли на другой лад, но в первую очередь, чтоб мой читатель не покрутил пальцем у своего виска, зато, что я то желание воплотил в жизнь, но в другую. Вы представляете, что со мной случилось, нет вы не можете это представить, чтоб такое представить нужно знать о том желании. Но чтоб быть менее таинственным, то попробуйте каждый в себе загадать одно желание, каждый своё, на свой лад, в меру своих фантазий и примерный план его воплощения, а теперь, представьте, воплощение. Правда приятно, вы, почувствовали внутри себя, что-то, такое, "этакое" нежное, и, тёплое, такое, родное. Это называется удовольствие, удовольствия растягивают жизнь, но не настолько конечно, чтоб она тянулась вечно, а только в меру её удовольствия. Нет скажите мне, удовольствия не имеют меры, они безмерны, может быть, может быть, но тогда я вам покручу пальцем у виска у каждого в отдельности своим пальцем у вашего виска.
То-то ж и мне вот так же в жизни и все, и всё время, только и знают что крутить. А ведь мои желания не хуже ваших и не лучше, они не могут быть хуже или лучше они другие. У всех разные желания и каждый воплощает их в жизнь по-своему, просто один воплощает их несколько быстрее, другой медленнее, но всё ж таки воплощает, другое дело, что воплотить не может, а стремление есть, стремление есть у всех, даже у тех, у кого нет цели. Вы скажете, в отсутствие цели не может быть стремления, а я скажу, что может. Я вот знал одного, у него отсутствовала цель, а вот стремление было, какое, стремление к жизни, очень хорошее стремление скажу я вам, хотя жил он плохо, ну и что, а ничего он умер, вы спросите когда, он умер, когда пришло время, время умирать. А ещё я знал другого, у него была цель, но он к ней не стремился, и что, он тоже умер, и тоже тогда когда пришло время, а цель его была смерть. Ха, правда, смешно. Вот так и в жизни, живёшь себе, живёшь, а пришло время, и умер. Что делать? Конечно же, вы правы, нужно остановить время, я это как-то сделал, как, я просто взял и умер. Всё очень просто, любое желание можно воплотить в жизнь, было б желание, а методы воплощения найдутся.
Вот так и в этом случае желание появилось спрятаться под стол, но я его не претворил, почему, а вот передумал, очень быстро передумал, потому что у меня появилось уже другое желание, закрыть всем женщинам рот, но чем? Я вспомнил о своём свёртке за пазухой, и быстро достал его мне захотелось швырнуть его в них разбросать всё его содержимое в этом зале, но женщины исчезли вместе со столами, а точнее столы вместе с женщинами, кроме одного зеленного на нём была цифровая решетка. Рядом со мной опять стояли эти двое в масках, и требовали, чтоб я выложил всё содержимое свёртка на любую цифру нарисованную на столе. Мне ничего не оставалось сделать, как выполнить их, ну просьбой такое требование назвать, конечно, трудно, скажу твёрдое желание. И я положил свёрток на цифру, конечно же, 36, а больше не было, и считать больше 36 я не умел. Вы выиграли, вы выиграли в 36 раз больше, чем принесли сюда, говорил мне один из них, а другой уже катил ко мне тележку с огромнейшим мешком на ней в 36 раз больше размером, чем мой свёрток. Я понял, что такой груз я уже не в состоянии унести с собой, нет на себе, я понял, что этот груз не по моим плечам. Мне очень захотелось удалиться из этого круглого зала, но как, в нём не было окон и дверей. В нём не было ничего, кроме квадратного стола в центре и двух санитаров с тележкой и грузом - они молчали, но внимательно наблюдали за мной. И тогда я побежал вдоль стен этого зала я искал угол, угол моё спасение и я его нашёл, наконец-то я нашёл укрытие свой тёмный угол. Это была чёрная дыра, один единственный угол на всё помещение - дыра в считанные доли секунды поглотила меня. Поглотив, тотчас же понесла в свою утробу. Я ничего не чувствовал если применимо слово чувства по отношению к чёрной дыре, это состояние трудно описать, может состояние невесомости, похоже конечно, но не то, полное отсутствие себя и да и нет. Так что ж это за состояние, это тяжесть, но тяжесть не в теле, тела не чувствуешь, это одновременно и лёгкость, лёгкость в сознание, хотя и его не чувствуешь. Конечно себя ощущаешь, но не материально, а как-то по-другому, наверное душою, я не видел света, но и темноты, было не холодно и не тепло. Сколько прошло времени, а не сколько, его не существовало. Я просто повис в каком-то пространстве, хотя и его не было. Там не было ничего совсем ничего, пустота, сплошная непонятная пустота, хотя понимание пустоты можно осознать, а там не было даже пустоты. Вы скажете, были мысли, нет мыслей тоже не было они появились уже потом, когда я начал писать этот текст, а там, в чёрной дыре я не мог даже мыслить, по крайней мере, мне не хотелось. Но желание было, желание подсознательное остаться на веки в этом блаженстве. Что все ваши земные удовольствия в сравнении с этим состоянием, о, это неописуемо! Да и описать пустоту ведь невозможно, о ней конечно можно подумать, но невозможно представить, а как можно представить то, чего не существует. Хотя раз я куда-то попал, значит, это "куда-то" всё ж таки есть. Вполне вероятно, что это другое измерение, в котором можно присутствовать только вне своего сознания, то есть меня как бы и не было, и как бы я был, просто в других свойствах, может я даже расщепился на миллиарды не существующих частиц. Вы никогда себя не чувствовали не существующими частицами, когда превращаешься в ничто, может когда спите, но подсознательно каждый из вас может догадаться о своём сне, а когда снятся сны, сны о пустоте, вам никогда не снился пустой сон, о это очень прекрасные сны, когда ничего не ощущается, когда ты не видишь ничего, когда ты ничего не слышишь, даже тишину, о, это самые замечательные сны, когда, проснувшись, ты не можешь вспомнить, кто ты и где был, потому что ты никто и нигде не был, ощущения пустоты это завораживающие чувство, чувство не подвластное ни каким измерениям. Выйти из такого состояния невозможно, но один способ, конечно же, есть. Нужно суметь очень сильно сконцентрировать своё сознание, как бы собрать его в пучок, собрать все эти, не существующие частицы в одно целое, сделать это очень тяжело, это как кессонное опьянение, тебе настолько приятно, что сам ты себя никогда собирать не будешь без вмешательства всевышних сил. Так вот какая-то всевышняя сила вытолкнула меня из этого измерения или состояния из этой дыры прям на середину проезжей части дороги своего родного массива. Я, конечно, сразу узнал того господина в белом костюме и шляпе за лобовым стеклом автомобиля стремительно приближавшего на меня, он крутил пальцем у виска, а дальше была пустота...


  • 1
Продолжение редактуры Aesthetoscope

Я не удивился и полез в свой свёрток лежавший у меня за пазухой. Пока я наощупь там шарился, задние двери с шипением открылись. Я решил выйти и вернуться к своему контролёру через улицу, но, обойдя троллейбус, я не смог уже попасть внутрь, передние двери, шипя, закрылись прямо перед моим носом. Через стекло я показал девушке десятидолларовую купюру, а она в ответ опять покрутила пальцем у виска, нажала на педаль газа и уехала, оставив небольшое облачко выхлопного газа и маленький металлический предмет, очень похожий на ролик от левой штанги троллейбуса. Я поднял ролик и положил в карман куртки проходящего мимо мужчины, не знаю зачем. А потом двинулся в сторону стеклянных ворот аэропорта и подошел к ним вплотную, но они так и не открылись, – наверное, что-то случилось с полупроводниками. Я ждал и ждал, но фотоэлемент все не срабатывал. Тогда я решил перелезть через забор и обойти здание аэропорта с другой стороны. Забор оказался не таким уж высоким, я легко преодолел его и оказался на взлётной полосе, по направлению ко мне на большой скорости двигался автомобиль с мигалками и звуковой сиреной, очень похожий на скорую помощь, только опознавательные кресты были наоборот. Из машины выскочили двое в синих костюмах, чем-то напоминающие хирургические, они выскочили с носилками. Их лица были в масках, но на хирургов они не походили, разве что на санитаров. Опоздавший? в унисон спросили они. Я кивнул головой и тут же оказался на носилках в машине. Что ж вы такой непунктуальный, мы весь аэропорт перевернули, самолёт ведь не троллейбус, ждать не будет, скажите спасибо пилоту и стюардессе, стыдили меня двое в масках, у вас багаж есть? Я вытащил из-за пазухи свой свёрток и принялся тыкать его им в лицо, они отмахивались, уговоривали меня убрать свою ручную кладь и в конце концов защёлкнули наручники на моих запястьях. Подъехав к самолету они спешно подняли меня по трапу и выгрузили в кресло хвостовой части, заботливо пристегнув ремнями безопасности, не забыв при этом снять наручники. Самолёт легко оторвался от земли, он был пуст, как и троллейбус. Я не удивился, иначе кто б ждал опоздавшего пассажира. Через четыре часа полёта стюардесса принесла мне роскошный обед. Стюардессой оказалась та же девушка, со скамеечки, она же водитель троллейбуса. Я сделал вид, что не узнал её, в надежде, что она не вспомнит мой безбилетный проезд троллейбусом, я был уверен, что за безбилетный проезд самолётом штраф может оказаться в тысячу раз больше. Я отобедал и стал смотреть в иллюминатор. Потом и это мне надоело, я решил прогуляться по салону, а заодно пересчитать иллюминаторы, на 36 мой счёт сбил голос из динамика, просим всех пассажиров занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Самолёт вынужден сделать экстренную посадку. Этот голос мне показался похожим на голос из динамика троллейбуса. Прежде, чем занять своё место, я решил забежать в кабину пилотов и выяснить причину вынужденной посадки. Открыв дверь, я увидел, вернее, не увидел в ней пилотов, там был автопилот, и не один, а трое, я не стал им мешать в их ответственной работе, прикрыл тихонечко дверь и удалился. Минут через 10 шасси самолёта коснулись бетонки, я это понял по звуку, точнее по троекратному звуку, секунд через 9 второй после первого и секунды через 4 третий после второго, а дальше всё по накатанной. Я только успевал считать пальмы, растущие вдоль полосы, раз, два, три... на 36 я сбился со счёта. Ступив на землю, я, повернувшись, помахал рукой своей прекрасной спутнице, не забыв послать и воздушный поцелуй, в ответ она мне, конечно же, как всегда покрутила пальцем у виска. В здании аэропорта меня встретили два таможенника, спросив поочередно цель моего неожиданного визита в их славный город, одному я ответил, что ищу смысл жизни, а другому – смысл смерти, их удовлетворил мой ответ и они попросили меня снять обувь и пройти через арку. А потом ещё раз, потом ещё и ещё на 36 проходе я сбился со счёта, наконец, они попросили показать, что я прячу за пазухой.

Я вытащил свёрток и хотел было развернуть его, но они отрицательно покачали головой, надев маски на лица. Я вспомнил о санитарах, погрузивших меня в самолёт, это были они, но что они искали, я пока не мог понять. Скажите, начал один из них, имеете ли вы при себе металлические предметы, я отрицательно покачал головой, тогда второй вытащил с кармана своей куртки ролик от штанги троллейбуса и, положив на столик, спросил, а это чьё? Я не знал, что ответить и потому промолчал, потом они меня попросили положить этот ролик в карман, но уже моей куртки и пройти снова через арку. И только когда арка зазвенела, они сняли маски и одновременно отчеканили добро пожаловать в Лас-Вегас! Выход был длинным, точнее вестибюль был длинным, я шёл и думал, нет, я считал и, как всегда, сбивался на 36. Я считал всё то, что двигалось, а двигалось всё то, что трудно считать, потому что оно движется, а движется не только живое, но и мёртвое. Мёртвое, конечно, это не то мёртвое, что вы подумали, я ведь выражаюсь фигурально, образно, хотя какой образ всплыл в вашем сознании, мне знать не надо, зачем мне знать ваши образы, когда я не всегда могу назвать свои, не по причине бедности фантазии, наоборот, это несколько иначе, чем вы подумали, хотя зачем вам думать, достаточно просто читать, хотя, хотя... а что хотя? Хотя я вам скажу, если вы сейчас это читаете, то прервитесь и вернитесь в начало, в начало не этого текста, конечно же, вы это всегда сможете сделать, а вернитесь каждый в начало своей жизни, к её истокам. Это просто, достаточно поворошить отделы мозга, отвечающие за память, и вы вспомните даже процесс своего рождения, ну, конечно, не в мелких подробностях, но всё ж. Для этого достаточно просто напрячься, хотя сам процесс напряжения – процедура не очень простая. Попробуйте вспомнить своё зачатие, самое-самое начало, если этот процесс, конечно, можно назвать начальным, но и конечным он, естественно, быть не может, вообще, по моим соображениям, конца не бывает, в прямом смысле этого слова, а бывает только начало, начало и начало. Когда-то началась Вселенная, когда-то зачалась жизнь, когда-то началась смерть, а вот найдите во всём этом конец, – да не найдёте, ведь Вселенная пока не кончилась, ваша жизнь тоже, а смерть? Да она ещё не началась, значит, всё очень просто. Это как сходить покакать и потом спросить себя, зачем ты это сделал. Вся беда в том, что никто и никогда не задаёт себе таких вопросов, не из-за отсутствия любопытства, а потому что каждый знает ответ на этот простой вопрос. Хотя я вам скажу, что вопрос этот не так уж прост, как кажется на первый взгляд. Прост сам ответ и, что интересно, все его знают.
В общем, я шёл и считал дни, не потому что вестибюль был так длинен, а потому что шёл я очень медленно. Хотя я скорее плёлся, а не шел, да и дни были слишком короткими для данного полушария этой части земли, а ночи длинные, ну очень длинные, подлиннее, чем сам вестибюль для вашего представления. Хотя по своим соображениям я землю никогда не считал шаром. Скорее уж квадратом. Или кубом, большим таким кубом. Учитывая, что шар это сфера, то для сравнения округлости с неокруглостями очень подходит слово куб. Если б я сказал окружность, то тогда непременно для сравнения назвал бы квадрат. Но хорошо, что не треугольник, либо ещё какую-нибудь загадочную геометрическую фигуру с десятками равных углов или не равных, по типу какого-нибудь кристалла. Кристалл это очень красиво, если, конечно, кристалл по типу графита, хотя может быть графит и не кристалл, но то, что в нём существует кристаллическая решётка, это точно, хотя, может быть, и нет.

Я как-то писал химическим карандашом, и он сломался. Сломался, конечно, не сам карандаш, карандаш был деревянным, сломался его стержень, хотя он был графитовым, и что ж? скажете вы, да ничего! я подумал, может, решётка слабая, а может и нет. Хотя, скажу вам, что дело не в том, что я сломал и у кого какая решётка, если она есть, а сломать можно что угодно. Один вот шёл, упал и сломал свою же голову, я б удивился, конечно, если б он сломал чью-то чужую, хотя и такое бывает. Бывает вообще всё и бывает даже как не бывает. И не важно, кто кому ломает голову. Главное, чтоб это было не больно, а ещё лучше её не ломать. А карандаш, по всей видимости, мне не надо было смачивать слюной, по крайней мере, так обильно, как я обычно это делаю, когда пишу свои истории. Это ж не последняя история моей жизни, тем более не первая, хотя почему тем более и почему не первая? Крайности, я впал в крайности. Это как стоишь на карнизе, за спиной отвесная стена, а впереди пропасть и тоже отвесная, вот это уже крайность. Что остаётся делать? Только стоять на месте, и это тоже крайность. Хотя, вы мне скажете, можно пойти вправо вдоль карниза, а я вам отвечу, нельзя, а вы мне, тогда влево, и влево нельзя. Почему, потому что это уже бескрайность, в самом глубоком понимании этого слова. Я остановился в центре большого и роскошного зала. В нём стояло много столов разных размеров, но не все из них стояли, некоторые двигались, перемещались в разных направлениях, вправо и влево, и вперёд и назад на всех своих четырёх ногах, и даже вверх. Вниз, как бы они ни хотели, перемещаться они не могли, внизу им мешал пол, именно пол, потому что все эти столы были мужского пола и на некоторых из них лежали женщины, конечно же, обнаженные. Вы когда-нибудь видели обнаженных женщин на столах? Некоторые из вас ответят да, например, на акушерских, скажут. Но это не то, на акушерских столах все женщины лежат с раздвинутыми ногами, а здесь они все лежали в разных позах, и не всегда их ноги были раздвинуты. На тех столах, где женщины не лежали, они стояли, а на тех где не стояли, они сидели, но всегда были обнажены. Однако на некоторых столах женщины отсутствовали, там была решётка, не химическая решетка, а, может, физическая, хотя какая разница, какая решётка, главное, что она была. Каждая ячейка этой решётки была обозначена цифрой, от 1 до 36, ноль я не считаю, ноль я никогда не считал, потому как это крайность, или крайняя цифра, потому как последней её не назовешь, а уж первой так тем более. Вы спросите, как это? Ведь ноль это точка отсчёта, но какого отсчёта? Я вот как-то попал в круглую комнату и захотел в ней посчитать углы, а их там не было, вернее их было так много, что я сбился со счёта после 36. И тогда я подумал, какой смысл считать то, что сосчитать невозможно. Хотя высчитать можно всё что угодно, высчитывают ведь формулу круга, диаметр, радиус, при помощи числа Пи, какое замечательное число, Пи, вы только вдумайтесь, а ещё лучше вслушайтесь в его звучание, попробуйте повторить несколько раз мысленно, а лучше вслух, вот так ПИ-ПИ-ПИ. Вот и я так же пищал, только не подумайте, что от женщин на столах, от женщин я обычно не пищу, вот они, они-то да, они даже визжат. Я одной рассказывал как-то историю своей жизни, так она визжала от удовольствия в попытке раздвинуть пошире свои ноги. Я, конечно, делал все, чтобы не допустить подобного поворота событий, ведь если б такое допустить, вы представляете, какой визг бы стоял в зале. А раздвинутые женские ножки это так не эротично, ну никакой тайны, а так хочется загадки, женской загадки. Знать ответ загадки неинтересно, интересно его искать, а если нет секрета, значит, нет и тайны, а если нет тайны, то пропадает всякий интерес к жизни, к смыслу существования. Если бы человечество знало своё предназначение, то не было бы смысла искать эту причину. Вы только представьте на минуточку, что открыт смысл смерти, тогда и смысл жизни перестанет существовать. Если мы не знаем смысла смерти, то естественно мы не можем знать смысла жизни и наоборот.

Доказанное ничего не стоит, а вопрос порождает кучу новых вопросов, а они порождают много, все разные, ни одного похожего, и уже появляется смысл жить. Хотя на все вопросы есть только один ответ. И не обязательно его знать, о нём, конечно, можно догадываться. Я догадался, где я нахожусь, да и вы, читатель, тоже, я в этом уверен, ну а если кто не догадался.т, то пусть это останется тайной, чтобы был смысл читать дальше, если, я, конечно, не утомил вас своими рассуждениями. Хотя, утомиться в этом зале было невозможно, он был красив, особенно женщины, их было очень много, но все они были на одно лицо и все они меня знали, вы спросите откуда, а вот не знаю! Я это сам понял, когда они закричали хором: Это он!!! Он!!! крутя пальцем у висков. Он... продолжали кричать женщины. Я не растерялся, но немного испугался, хотя у многих испуг ассоциируется с растерянностью, ну и ладно, чуть-чуть, самую малость, настолько мало, что мне захотелось спрятаться под стол, именно под стол, но ведь больше-то было некуда. Я, конечно, этого не сделал, желать не значит сделать, я это знал по опыту своей жизни. Однажды у меня было очень и очень странное желание. Я не буду рассказывать, какое, чтобы не сбить мысль, и чтоб ты, мой читатель, не покрутил пальцем у своего виска. Вы даже не представляете, что со мной случилось, вы не можете это представить, чтоб такое представить, нужно знать о том желании. Я не хочу быть таинственным, вы попробуйте каждый про себя загадать желание, каждый своё, на свой лад, в меру своей фантазии, и представьте примерный план его реализации. А потом представьте себе, что это желание сбылось. Правда приятно? Вы почувствовали внутри себя что-то такое нежное, тёплое, родное. Это называется удовольствие. Удовольствия продлевают жизнь, не настолько конечно, чтоб она тянулась вечно, а только на длину удовольствия. Вы скажете мне, что удовольствие безмерно, но тогда я сам покручу пальцем у виска каждому из вас в отдельности, своим пальцем у вашего виска.
Вот так и мне все и всё время только и знают, что крутить у виска. А ведь мои желания не хуже ваших! Пусть не лучше, они не могут быть хуже или лучше, они другие. У всех разные желания и каждый воплощает их в жизнь по-своему, один быстрее, другой медленнее, третий воплощает-воплощает, а все никак не воплотит, но ведь стремление есть, стремление есть у всех, даже у тех, у кого нет цели. Вы скажете, что в отсутствие цели не может быть и стремления, а я скажу, что может. Я знал человека, у которого отсутствовала цель, а стремление было. Какое, спросите? Стремление к жизни, это очень хорошее стремление, скажу я вам. Пусть даже жил он плохо, ну и что, а ничего! Он умер, вы спросите, когда он умер, умер, когда пришло время умирать. А ещё я знал человека, у которого была цель, но он к ней не стремился. И что? Он тоже умер, и тоже тогда, когда пришло время, а цель его была смерть. Ха! И правда, смешно. Вот так и в жизни, живёшь себе, живёшь, а пришло время, и умер. Что делать? Ну, вы скажете, например, нужно остановить время, я и это как-то сделал. Как? Я просто взял и умер. Всё очень просто, любое желание можно воплотить в жизнь, было б желание, а методы воплощения найдутся.

Вот так и в этом случае – желание спрятаться под стол появилось, но я его не претворил в жизнь. Почему? А вот передумал, просто передумал, потому что у меня появилось другое желание, желание закрыть всем женщинам рот, но чем? И тут я вспомнил о свёртке за пазухой. Я быстро достал его, мне хотелось швырнуть его, разбросать всё его содержимое по залу, а женщины тут же исчезли вместе со столами, точнее, столы вместе с женщинами исчезли, все, кроме одного, зеленого, на нём еще была нарисована решетка и цифры. Рядом со мной опять стояли эти двое в масках, и требовали, чтоб я выложил всё из свёртка на любую цифру, из нарисованных на столе. Мне ничего не оставалось другого, как исполнить их требование. Я положил свёрток на цифру 36, считать больше 36 я просто не умел. Вы выиграли, вы выиграли в 36 раз больше, чем принесли сюда, сказал один из них, а другой уже катил тележку с большим мешком, в 36 раз больше, чем мой свёрток. Я понял, что такой груз я не в состоянии унести с собой, на себе, я понял, что этот груз мне не по плечу. Мне очень захотелось убраться из этого зала, но в нём не было ни окон ни дверей. В нём вообще ничего не было, кроме квадратного стола в центре и двух санитаров с тележкой и грузом, они молчали и внимательно наблюдали за мной. И тогда я побежал вдоль стен, я искал угол, я понял, что в углу моё спасение, и я его нашёл, наконец-то я нашёл укрытие, свой тёмный угол. Это была чёрная дыра, один-единственный угол на всё помещение, и эта дыра в считанные доли секунды поглотила меня. Я падал в ее утробу и ничего не чувствовал. Это состояние трудно описать, может, это состояние невесомости, да, похоже, конечно, но не то, здесь полное отсутствие себя, здесь и да, и нет одновременно. Что же это за состояние, тяжесть, но тяжесть не в теле, тела нет, лёгкость, лёгкость в сознании, хотя и его тоже нет. Себя ощущаешь, но не материально, а как-то по-другому, наверное душою. Я не видел света, но и темноты не видел, было не холодно и не тепло сразу. Сколько прошло времени? А нисколько, его не существовало. Я повис в каком-то пространстве, хотя и пространства ведь не было. Там не было ничего, совсем ничего, пустота, сплошная непонятная пустота, понимание пустоты можно осознать, а там не было даже и понимания. Вы скажете, были мысли, нет, мыслей тоже не было, они появились потом, когда я начал писать этот текст, а там, в чёрной дыре я не мог мыслить или, по крайней мере, мне не хотелось мыслить. Было одно желание, желание остаться навеки в этом блаженстве. Что все земные удовольствия в сравнении с этим состоянием? О, это неописуемо! Описать пустоту невозможно, о ней можно думать, но ее невозможно представить, как можно представить то, чего не существует? Хотя, раз я где-то был, значит, это где-то всё-таки существует. Может, это другое измерение, пространство, в котором можно присутствовать только вне своего сознания, то есть меня как бы не было, и в то же время я был, был иначе, может, я рассыпался на мириады несуществующих частиц. Вам доводилось чувствовать себя мириадом несуществующих частиц? Во сне, скажете? Но во сне вы можете догадаться о своём сне, а о чем можно догадаться, если сон о пустоте? Вам никогда не снился пустой сон? О, это очень прекрасный сон, когда ничего не ощущается, когда ты не видишь ничего, когда ты ничего не слышишь, даже тишину, о, это самый замечательный сон, когда, проснувшись, ты не можешь вспомнить, кто ты и где был, потому что ты был никто и нигде не был. Ощущение пустоты – завораживающее чувство, чувство, неподвластное никаким измерениям. Выйти из такого состояния невозможно, есть, наверное, только одна уловка. Нужно очень сильно сконцентрировать своё сознание, как бы собрать его в пучок, собрать мириад несуществующих частицы воедино... Да, сделать это очень тяжело, тут чувствуешь себя пьяным, словно от нехватки кислорода, и это невыносимо приятно, настолько, что сам себя никогда не соберешь без вышнего вмешательства. И тут какой-то вышней силой я был исторгнут из пустоты или из пространства небытия прямо на середину проезжей части. Я, конечно, сразу узнал игровой салон и обменщика жетонов, он был в белом костюме и в шляпе, он был за лобовым стеклом, а автомобиль стремительно надвигался на меня, он крутил пальцем у виска, а дальше была пустота...

  • 1