Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Никита Янев (Мытищи Московской области). Пластилиново

Никита Янев. Пластилиново

Нам не дано предугадать
Как наше слово отзовётся,
И нам сочувствие даётся,
Как нам даётся благодать.
Тютчев


Пролегомен

Исходить надо из изначальной обречённости. Вот это вот окошко жизни, с ним надо обойтись по грамотному. Сразу 2 известных, а стало быть, метрическая система.
С другой стороны, если всё сводить к одной системе, одному человеку, то всё равно кайф, потому что система минус изначальная обречённость равно окошко жизни.
Итак, пошагово. Кайф, метрическая система, один человек, который равен вселенной. Нас начинает вести.
Современная технология конца света это тотальное искусство, тотальная вера, если угодно.
Девочки, которые взбунтовались против лакейщины, на которых православные кричат, распни, как в римском цирке, а за штакетником уже слоняется некто без лица.
Частная жизнь человека, девочки ещё не знают, они узнают, когда будет поздно. Никогда не поздно, подвиг, преступленье, протягиваешь ладонь, на ладони та и эта сторона света и частная жизнь человека.
Перед этим – невежество, тусня, юродство, предательство, жестокость. После этого – как бабушки на помойках – рассказывать двойнику всё время. Какая удача на помойке возле Ярославки и чего ожидаешь от помойки возле ЦРБ.
А казёнщина, лакейщина, ботаника, чмошество, типа, для тех, кто на волне остался. У нас под водой царство и искусство рассекать время на периоды и показывать друг другу, что ничего не изменилось, стало только дороже, как обнажение и царство Божье.
Сразу выясняется работа. У Шаламова в апокалипсисе – как перестаивается время. У Вени Ерофеева в психушке – что после времени остаётся. У Вени Атикина на шоу – как преодолевается отчаяние, что они плюются и блюются всё время.
Что они не чувствуют, как же они почувствуют, если они отмазались. Что это не про них, они всегда будут, пока не умрут.
Олег Слесарев сразу раскусил, что Веня Атикин это Никита Янев наоборот, анаграмма. Радист с тридцатилетним стажем. Хреновы читатели ничего не почувствовали, потому что это не про их жизнь.
Ну и что, а я его не помнил, вместе служили. Он написал через 30 лет по мейлу, он слишком правильный, а жизнь вся из неправильностей, поэтому он у меня выпал.
Все были, Касымов, урка, Попсик, толстовский юродивый, братья Литовцевы, лукавые царедворцы с Каховки, молдаванин Цветок, величиной с триумфальную арку, литовец Вацетис, земной как формула.
Старшина Беженару, из-за которого Олег Слесарев поднял весь сыр-бор. Стал искать в интернете, потому что через 30 лет понял, что единственный, кто любил.
Что, может, вся армия и вообще земля – голограмма старшины Беженару, потому у них с Марией Ивановной не было детей.
И он всё придумал, про дедовщину, историю цивилизации, дневник Гены Янева под камнем, который все читали, кроме Гены Янева, который просто сбрасывал в загробность посмертное воздаянье.
Олег Слесарев – вот это была проза, а то, что ты сейчас пишешь, я не понимаю. Никита Послеконцасветцев – ну и хер с ним.
Collapse )

Ирина Сидоренко (Киев). Портрет Грет де Доран

Весна, подобно умелому художнику, разукрасила город одним быстрым движением кисти. Свод неба потерял блеклость и унёсся ввысь, став ярко-голубым. Сады и парки оделись нежной зеленью, и — самое главное — зацвели цветы.
Под окнами стройного высокого особняка из бледного розового мрамора росли розы, и аромат хрупких, едва успевших раскрыться бутонов наполнял комнату. Грет, уютно устроившаяся на подоконнике в обществе пузатых подушек, совсем позабыла о книге в своих руках и полностью отдалась чудесному запаху.
Она как раз собиралась вернуться к чтению, когда тихонько тренькнул колокольчик.
— Госпожа, пришёл господин де Лентиньи. Проводить его в гостевую комнату?
Грет легко соскользнула с подоконника.
— Ах, Мизетта, как мне надоели ухаживания этого месье! — расстроено воскликнула она. — Он вовсе не подходит моему кругу.
— Но, госпожа, он ведь ученик аптекаря! — с благоговением в голосе прошептала служанка. — И когда-нибудь сам станет аптекарем, почти ча-ро-де-ем…

Collapse )

Михаил Богатырёв (Париж) Светлой памяти художника А. Путова посвящаю эти строки...

Вот и не стало Саши Путова… Унесла его река времён.
Художник Александр Путов жил сплошной жизнью сердца, тонко, слёзно и безошибочно чувствовал трагические узлы-сплетения творчества и бытия. Он сопереживал талантливым молодым бездомцам, всегда поддерживал их советом, а зачастую и материально. Под его крылом отогревались художники Батусов и Молев, музыканты Арчугов и Давшан... Хорошо помню, как он кормил меня греческими сэндвичами в Монтрое... А однажды (дело было в сквате возле Троицкой церкви) безо всякого сожаления располовинил свой запас красок, стоило мне лишь заикнуться о том, что у меня кончились материалы... Саша обладал несомненным даром притягивать к себе заблудившихся фантазёров, искателей и недотёп; он радовался как ребёнок, когда встречал в окружающих биение мысли, движение к подлинности.
Collapse )