Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Виктор Грибков-Майский (Тверь)

***

Твои глаза,
Как два топаза
Небесно - голубого
Цвета.
Они сразили меня
Сразу -
Еще задолго
До рассвета.
Они всю ночь
Меня манили
Своим чудесным
Лунным светом,
И сердце мне
Мое разбили,
Но я им не скажу
Об этом.

***

Нежданная встреча -
Был даже не вечер.
Был даже не вечер,
А день - летний зной.
Тебя я случайно
На улице встретил,
Когда ты прошла,
Поравнявшись со мной.

Судьба нас свела
Лишь на миг, на мгновенье,
Но взгляды успели
Напомнить нам вновь,
Каким же волшебным
Была наслажденьем
Куда-то ушедшая
Наша любовь.

Collapse )

Ирина Долгова (Рига). Tres partes – Натрое (Фрагмент из романа)

С яблоками – и на Волхонке!.. По Остоженке – со стогами сена!..
– «Хам» – обзывается Лёля, – материя называлась «хам», – извиняется с томом Владимира Даля, – хамовники были ткачи.
– Они измеряли косой или косовой саженью, – вторю с толковым словарём, – говорили «косяк» об отрезе ткани.
– Была мера от конца большого пальца вытянутой ноги человека до конца указательного пальца поднятой руки противной стороны (местами, той же).
– Накось, около трёх аршин.
– Аршин – татарская погонная мера.
– Четыре четверти (пяди), по четыре вершка (верха пальца); треть сажени; длина всей руки от плеча; вольный шаг человека; 2 и 1/3 русского или английского фута; 0,711 метра.
– Значит: какой человек – такая и мера? – пристаёт мальчик к матери на соседней скамье, – купи и мне эту книгу, – упрашивает её.
– Потом, – обещает та. – Арба гремит где-то!.. – отвлекает сына. – Повозка, телега различной постройки у народов турецкого и татарского племени.
– Да, народы эти никогда не смазывают осей, говоря: «не воры едут, таиться нечего».
– Это не тележный след, арбиный – отличают они.
– В народе говорят, арбой поёт, скрипит как арба.
Так проступает Арбат – страдный и ратный путь, как ни на какой улице. Видится дорога русских войск, возвращавшихся с Бородинского поля. Раненых опускали на солому на обочинах мостовой улицы и площади, откуда разбирали их по домам москвичи – на жизнь или на смерть.
Collapse )