Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Альфия Умарова (Владимир). Напиши мне жизнь

1.
В дверь позвонили.
Шура, задремавшая у телевизора, нехотя встала, сладко, до хруста, потянулась и вышла в прихожую. Посмотрела в глазок: на площадке нетерпеливо переминалась с ноги на ногу какая-то немолодая тетка. Бледная, худая, с изможденным лицом, в нелепом, мешком висящем на ней балахоне. С тоской в заплаканных глазах.
– Виктория, откройте, пожалуйста. Мне так нужна ваша помощь! Пожалуйста, – последнее прозвучало как мольба.
Шура впустила тетку в квартиру и не успела закрыть за ней дверь, как женщина, молитвенно сложив руки, заговорила торопливо, сбивчиво, боясь, что ее недослушают:
– Умоляю, спасите моего сына… Спасите Левушку! Я не знаю, к кому еще… Я везде уже была… Мой мальчик… он может умереть. Спасите его... – и неловко опустилась на колени.
– Зачем вы?.. Ну что вы, ей-богу… Встаньте, прошу вас, – растерялась от неожиданности Шура.
Та, не вставая, сквозь слезы, бормотала: «Помогите, пожалуйста, помогите… Я не могу его потерять…»
Шура кое-как подняла женщину и усадила ее на пуф в коридоре. Потом сбегала на кухню за водой. Незваная гостья пила ее жадно, всхлипывая и дробно стуча зубами о стакан. «Похоже, одной водой здесь не обойтись», – подумала Шура и повела плачущую женщину на кухню. Гостья прихрамывала. Усадила ее на угловой диванчик, плеснула из бутылки в тот же стакан немного коньяка и подала.
– Выпейте, вам надо успокоиться. Пейте же, – заставила она проглотить янтарную жидкость.
Женщина послушно выпила. Поперхнулась. Закашлялась.
Шура поставила чайник, достала из холодильника блюдце с нарезанной колбасой и сыром. Потом отрезала от пирога, лежавшего под салфеткой на столе у плиты, несколько кусков.
– Угощайтесь. Пирог свежий, сегодня утром испекла.
Села напротив. Лицо женщины было уже не таким бледным, щеки чуть порозовели. Кажется, она немного успокоилась, дышала ровнее, и только руки, неловко комкавшие платок, выдавали волнение.
– Вам лучше?
В ответ легкий кивок.
– Меня зовут Александра Копейкина, можно просто Шура, – решила не церемониться с отчеством Саша. – Виктория Штерн – мой псевдоним. А вас как зовут?
– Я Настя. Настя Сорокина.
Только тут Шура разглядела, что Настя вовсе не пожилая тетка, как показалось вначале, а молодая еще женщина, ее ровесница, ну, может, чуть постарше.
– Ну вот и познакомились. Теперь, Настя, расскажите, что у вас случилось. А еще – о какой помощи вы просите.
Настины глаза снова набухли слезами, покраснели, но она быстро взяла себя в руки, высморкалась и сказала почти спокойно:
– Шура, напишите моему сыну… жизнь.

Collapse )

Никита Гургуц (Новороссийск). Тень черного верблюда

– Что вы тут видите? – спросил врач.
Я посмотрел. Там была клякса. Большая черная клякса на белом фоне.
– Кляксу, – честно ответил я.
– А если подумать?
Я задумался. Врач производил впечатление вменяемого человека.
– Большую черную кляксу, – сказал я осторожно.
– Хорошо, – врач длинным жестом смешал карточки и предъявил новую. – А тут?
Там тоже была клякса. Чуть поменьше, но клякса.
– Доктор, а что я должен увидеть?
– Вы никому ничего не должны. Сосредоточьтесь. Попробуйте посмотреть обобщенно, измените угол зрения.
Это какая-то игра, подумал я. Сейчас врач снимет декоративный халат и скажет, тыча мне за спину, с идиотской улыбкой шоумена: «Вас снимает скрытая камера!»
– В этой кляксе, – сказал я, тупо глядя на черную размазню, – я вижу подвох.
– О! – врач оживился. – Опишите свои чувства: страх? подавленность?..
– Скажите, – прервал его я, – а что тут видите вы?
– Ну… Например, верблюда. Смотрите: вот шея, вот два горба…
Я смотрел изо всех сил. Никакого верблюда там не было. Там была клякса.
–…вот ноги: одна, вторая, третья.
– У верблюда четыре ноги.
– Это верблюд-инвалид, – рассмеялся врач.
– Черный?
– Черный верблюд-инвалид. Шутка. Расслабьтесь. Это всего лишь картинки.
– А кто нарисовал эти картинки?
– Роршарх.
– Он художник?
– Не совсем.
– Это заметно…

Выходя из кабинета, я украл карточку с черным верблюдом.

Collapse )