Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Кирилл Метелица (Беларусь, Витебск)

ИТАЛЬЯНСКИЙ НЕОРЕАЛИЗМ

Сапоги, сапоги, нецелованная рука,
синема – построение чёрно-белых картинок в ряд,
хрупкая шея, обвитая лапами старого паука -
любовника из Милана,
караул итальянских солдат.

Волны страсти – удар и потом откат.
Канарейка в клетке, разглядывание гениталий в лорнет.
Высадка в Сицилии, лобные кости Бенито, фашистский совет,
бомбардировки, вступление русских в Белград.
/ Родная, мы уходим из Югославии навсегда,
надави на жалость и Тито тебя не тронет./
Вещи собраны. Снова перед глазами Милан
и лобные кости Бенито, повешенного вниз головою.

Показать полностью..
Спустя десять лет – он крупный промышленник,
совсем уже дряхлый, ворочает миллионы.
Она – домработница у партработника в Приштине,
молода, но лицо в морщинах, плюс сделано два аборта,

Череда сюжетов.
Кавани сняла бы их встречу в здании венской оперы,
Висконти замучал, довёл бы до самоубийства.
Пазолини бы сделал притчу с точки зрения коммуниста,
Антониони не думая, обоих пустил бы по миру.

В жизни всё проще. Канарейка давно уж сдохла, лорнет в музее,
гениталии у венеролога, русских нет в Югославии.
Он на старости лет женился, естественно на молодой,
и умер на вилле, окружённой садами с камелиями.
Она же, схватив воспаление лёгких,
поднимала в последний день жизни за здравие
стеклянный стакан, наполненный ржавой водой

Collapse )

Владимир Савич (Монреаль, Канада). Длинный петляющий путь

Дом N56, мирно маячивший на перекрестке Первого коммунистического тупика и Второго национального спуска, ничем существенным не отличался от таких же бетонных мастодонтов, коих было без меры натыкано в одном крупном индустриальном центре. Бетон, стекло, подвал, а в нем котельная (в которой и развернутся основные события этого повествования). Котельная дома N56 была небольшой, подслеповатой, с множеством всевозможных задвижек, вентилей, краников комнатенкой. Сколоченный из винных ящиков обеденный стол и пара наспех сбитых табуретов. По утрам в подвальный полумрак спускалась бригада слесарей, хмурых с помятыми лицами ребят неопределенного возраста. Часов до одиннадцати они еще чего-то крутили, чинили, гремели ключами и кувалдами, после пили плодово-ягодную "бормотуху", сквернословили и дрались. Когда величина пролитой пролетарской крови достигала количества выпитых стаканов, у оцинкованной подвальной двери с жутким воем тормозил милицейский газик. Из него на цементные плиты двора выскакивал молодой, слегка одутловатый районный участковый Макарыч. И. угрожающе размахивая табельным пистолетом, по-свойски приводил распоясавшуюся слесарню к порядку.
- Что, синюшники, давно в "хате" не были? - кричал участковый, грузя нестойких к плодово-ягодным суррогатам пролетариев в тесный ментовский воронок...
- Ксиву составляй, начальник, у нас еще три пузыря "Агдама" на столе осталось, - требовали хозяева незаконно изымаемых бутылок.
- Я вам щас сделаю ксиву! - шипел уполномоченный и снимал с "Макарова" предохранитель. Слесаря тревожно замолкали.
- Товарищ сержант, - отдавал участковый команду помощнику, - собирайте вещдоки.
- Есть, - отвечал сержант, - и сбрасывал остатки спиртных возлияний во внушительных размеров сумку. Машина трогалась. Котельная погружалась во мрак и тишину.
Вечерело, и из сантехнического сооружения котельная превращалась в шумную обитель местной рок-элиты. В эти вечерние часы вентиля, заслонки, и манометры котельной дома 56 уже слушали уже не слесарскую брань, а музыку Пола МакКартни. Почему МакКартни? Да потому, что в то время как верхний мир существовал общностью выбора, нижний предпочитал делать этот выбор сам. Так, одна котельная слушала Цеппелинов, другая "сдирала" импровизации с Джимми Хендрикса, третья балдела под роллинговский "Satisfaction". Котельная дома номер 56 тоже имела свой маленький бзик, здесь рвали сердца яростные поклонники Пола МакКартни. О чем и свидетельствовал висевший в красном углу котельной, нарисованный (художником Михеем) портрет Пола МакКартни с приклеенным к нему кредо подвальщиков. - " Коль не знаешь "Yesterday" не суйся в двери к нам злодей".
Но, несмотря на такое предостерегающее заявление, злодей являлся. И вновь как в утренние часы его олицетворял собой оперуполномоченный Макарыч.
Collapse )

Михаил Богатырёв (Париж) Светлой памяти художника А. Путова посвящаю эти строки...

Вот и не стало Саши Путова… Унесла его река времён.
Художник Александр Путов жил сплошной жизнью сердца, тонко, слёзно и безошибочно чувствовал трагические узлы-сплетения творчества и бытия. Он сопереживал талантливым молодым бездомцам, всегда поддерживал их советом, а зачастую и материально. Под его крылом отогревались художники Батусов и Молев, музыканты Арчугов и Давшан... Хорошо помню, как он кормил меня греческими сэндвичами в Монтрое... А однажды (дело было в сквате возле Троицкой церкви) безо всякого сожаления располовинил свой запас красок, стоило мне лишь заикнуться о том, что у меня кончились материалы... Саша обладал несомненным даром притягивать к себе заблудившихся фантазёров, искателей и недотёп; он радовался как ребёнок, когда встречал в окружающих биение мысли, движение к подлинности.
Collapse )